Скрывая себя - Мария Клепикова

расходиться. Я улучила момент и подошла к разговаривающим полицейским. Максим, заметив меня, прервался, и понятливо ушёл в сторону. Никита обернулся.

Так много хотелось ему сказать, пояснить, извиниться. Слова застыли в горле, я стояла истуканом, беззвучно открывая рот. Парень долго смотрел на меня, а потом криво усмехнулся:

— Что, опять разговаривать разучилась?

Я отрицательно замотала головой, а затем еле выдавила из себя:

— Как ты?

Неуверенно протянула к нему дрожащие руки, но боялась прикоснуться и только смотрела на перебинтованные кисти. Никита проследил за моим взглядом и покрутил ими.

— Нормально, и похлеще бывало.

Я смотрела на его руки, тело, лицо и плакала. Наконец, я озвучила мучавший меня последнее время вопрос:

— Как, как ты остался жив? Ты ведь горел!

Народ вокруг нас собрался:

— Точняк, Никит, колись, как головешкой не стал. Всем интересно!

В ответ парень пожал плечами и тыкнул на меня.

— А это Вика во всём виновата.

Я совершенно ничего не понимала. Никита выдал театральный жест:

— Вот эта особа, правда, тогда ещё это был «особ», решила устроить грандиозную стирку и перестирать всё подряд. Я утром встал и опешил: все мои шмотки висят на верёвках и сушатся. Я потрогал — ни одной сухой или хотя бы слегка влажной. Помните, накануне дождь сильный шёл? Короче, ничего не высохло. Я тогда Витьку чуть не накостылял за такую подлянку, но времени не было, да и он спал. В общем, пришлось достать из закромов подарок Макарыча — огнеупорный костюм. Я ещё в своё время думал: на хрена он мне? Оказалось, пригодился. Вот, собственно, и всё.

Ребята вокруг рассмеялись, подтрунивая меня. Я не верила такому счастью, удивлённо хлопая глазами, а потом меня осенило.

А если бы вещи высохли? Если бы он надел обычную одежду?

Ноги у меня подкосились, но упасть мне не дали крепкие руки Никиты. Чувства переполнили меня, и я не менее крепко обняла его за шею, обильно смачивая слезами. Они когда-нибудь кончатся?

— Так-так, я не допущу пересола в своём ресторане! Или кто-то влюбился? — конечно же Борис не мог не отпустить очередную шутку.

— Похоже, тут кто-то решил устроить конкуренцию Даше, — вставил свои три копейки Герман. — Вот расскажу ей, и она вызовет тебя на «дуэль».

Друзья громко захохотали, вспомнив влюблённую события минувшей давности. Никита потрепал меня по макушке и немного отстранил:

— Что за вой, что за рёв — там не стадо ли коров? Нет, там не коровушка — это Вика-рёвушка! Плачет, заливается, платьем утирается. У-у-у. Тут собрался народ, чтоб узнать, кто ревёт? Кто всё время плачет, что всё это значит?..

Никита нагло коверкал детский стишок, вставив туда моё имя. Мне было и смешно, и обидно; я опять уткнулась в уже мокрый ворот его рубахи.

— Вика, поздно уже. Мне завтра рано вставать.

Я отрицательно помотала головой — не хочу расставаться.

— Хочешь, мы завтра вместе к Райту поедем?

— Да.

— Ну, тогда до завтра.

Никита расцепил объятия и передал меня Роману.

Глава 31

Вот так вновь я и очутилась в гостях у своего любимого аккомпаниатора. Ничего не изменилось, кроме того факта, что теперь я официально девушка, и должна следить за своей внешностью. Взглянула на себя в зеркало и ужаснулась. Ну и видок — покрасневшие глаза, отёчность. Б-рр.

Приложенное к лицу холодное полотенце не помогло, и пришлось попросить у друга ромашку, которую прошлый раз заметила в шкафчике. Да, сейчас срочно нужно приводить себя в порядок. Начались длительные косметические процедуры вкупе с медицинскими. Роман уже давно спал, когда я, наконец, соизволила принять горизонтальное положение.

С утра мы заехали в участок для дачи показаний, которые у меня приняла та самая Елена — девушка явно очень серьёзная и немногословная. Романа отпустили раньше меня, и друг дожидался на улице. Я удивилась.

— Ты же хотел в ресторан ехать?

— Перехотел. Не хочу тебя одну оставлять, так что поеду с тобой. К тому же неизвестно ещё, кого к тебе сегодня приставят.

Хоть и сказали, что мне требовалась охрана, думаю, это совсем не так — не такая уж я и важная птица. Может быть просто перестраховываются, а может… А кто их знает?

— Уже известно. Я с ней поеду. Так что можешь отчаливать, женишок, — подошедшая со спины Тамара бесцеремонно вклинилась в разговор.

— Да неужели? А я думал такую прекрасную девушку саму нужно охранять, — Роман не стал отвечать на колкость и галантно поцеловал руку смуглянке.

— Ой, подлиза, — девушка тут же расплылась в улыбке, сменив гнев на милость. — Ладно, можешь ехать с нами. Кстати, я Тамара.

Как оказалось, девушка сама вызвалась «охранять» меня сегодня. Хотя, думаю, основной причиной служил другой интерес — в больнице у неё был жених, как ни как, госпитализирован. Да и я вместе с ней хотела проведать Павла — их с журналисткой Юлией Антиповой отвезли в одну больницу.

Мы вошли в просторное фойе. На стендах быстро нашли указание на нужные нам отделения. Тамара на время отлучилась, но держала нас в поле зрения. На посту медсестра рассказала, что полицейского перевели из реанимации в отделение травматологии. Пока оперативник разговаривала с лечащим врачом, я отправилась к самому Павлу. Роман моего рвения не разделял и ожидал напротив палаты.

Герой лежал в двухместной палате с забавным старичком. Дедушка явно был доволен весёлым собеседником и рассказывал о своей бурной молодости. Парень слушал очередной интересный случай, устремив свой взор на противопожарную сигнализацию на потолке. Голова и одна нога его были перебинтованы, других видимых повреждений я не заметила.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

— Здравствуйте, здравствуйте, милая барышня, — ответил пожилой мужчина и тактично вышел прогуляться.

— Привет, — Павел метнул на меня взгляд и попытался сесть, но с глухим стоном повалился на больничную койку.

— Да ты лежи, не вставай, — я подошла к нему и присела рядом на стул. — Как ты себя чувствуешь?

— Как видишь — живой.

— Мне сказали, что у тебя сотрясение мозга и перелом.

— Да фигня, можно сказать, я в отпуске. Здесь столько медсестричек в коротких халатиках — сплошная малина!

Павел явно бахвалился, но было видно, что он серьёзно пострадал.

— Видать, ты здорово приложился. Не боишься, что Тамара об этом узнает?

— Нет, ну нельзя же вот так обрубать. Я, между прочим, тут больной лежу, мне особый уход нужен, ласка, понимание, сладкое в постель.

— А по шее не надо? А то я мигом устрою тебе продление больничного здесь, попутно и в другие отделения прогуляешься, — в дверях послышалось громкое замечание вышеупомянутой