Сахарские новеллы - Сань-мао
Сборник «Сахарские новеллы» – самая знаменитая книга тайваньской писательницы Сань-мао (1943–1991).Движимая детской мечтой и жаждой приключений, в начале 1970-х она отправилась в Испанскую Сахару со своим возлюбленным Хосе. За время пребывания там, а это всего полтора года, пара успела пожениться, исколесить пустыню вдоль и поперек, превратить сахарскую лачугу в местную достопримечательность, завести друзей среди местных жителей, испытать на себе все тяготы жизни в пустыне и изучить сахравийские традиции.А спустя время появился автобиографический сборник «Сахарские новеллы», в котором Сань-мао рассказывает о вещах одновременно обыденных и необыкновенных и где правда жизни соседствует с художественным вымыслом. В этих историях мы найдем и добродушный юмор, и безжалостную сатиру, и грустную иронию, и бесконечное сочувствие оторванным от цивилизации местным жителям. Порой нарочито бесстрастные, порой чрезвычайно эмоциональные, «Сахарские новеллы» расходятся огромными тиражами на Тайване и в Китае, а Сань-мао и по сей день остается кумиром для миллионов читателей во всем мире.
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Сахарские новеллы - Сань-мао"
– Конечно, приходите, будем очень рады, – ответил Хосе.
– А фотографировать можно?
– Можно, фотографируйте на здоровье.
– А вашу супругу можно будет пофотографировать?
– Это ни к чему, мы самые обычные люди, – вмешалась я.
На следующий день он приехал, пофотографировал, после чего спросил, как выглядел дом, когда мы только в него заселились. Я показала ему карточку, сделанную в первый после переезда месяц.
– Передайте вашему мужу, что вы воздвигли прекрасный Рим, – сказал он на прощание.
– Рим не в один день строился, – отозвалась я.
Люди – странные существа. Пока не получишь признания от других, не узнаешь себе цену.
Все это время я наслаждалась жизнью в моей крепости в пустыне.
Однажды пришел домовладелец. Обычно он редко к нам заходит. Но тут вдруг зашел, уселся, затем важно встал и пошел осматривать дом.
– Я же говорил, что это лучший дом во всей Сахаре! Надеюсь, теперь вы это понимаете, – сказал он, закончив осмотр.
– Скажите, а по какому вы делу? – прямо спросила я его.
– Дом такого класса вы по такой цене нигде не найдете. Я решил повысить вам арендную плату.
Ну и свинья же ты, хотела сказать я, но промолчала. Взяла договор об аренде и с холодным видом швырнула ему:
– Если вы повысите арендную плату, я завтра же подам на вас жалобу.
– Вы… вы… проклятые испанцы, вы всегда обижаете нас, сахрави.
Он разозлился еще больше, чем я!
– Какой же вы после этого добрый мусульманин? Даже если будете молиться каждый день, бог вас и слушать не станет. А теперь вон отсюда!
– Из-за горстки денег ты оскорбила мою религию! – закричал он.
– Вы сами ее оскорбили. Уходите, пожалуйста.
– Я… я… чтоб тебе пусто было!
Я захлопнула ворота моей крепости и подняла подвесной мост, не обращая внимания на доносившиеся с улицы проклятия. Включила магнитофон, и дом наполнился звуками симфонии «Из Нового Света» Дворжака.
Я подошла к круглому сиденью из старой шины и медленно уселась на него, как на трон, чувствуя себя настоящей царицей.
Моя дорогая свекровь
Наше с Хосе бракосочетание мало напоминало романтическое бегство вдвоем: уже то, что мы просто пошли пешком в суд и зарегистрировали брак, можно считать большим достижением; ни мои, ни его родители на свадьбе не присутствовали.
Мои родители, люди широких взглядов, относятся к своим детям с большим пониманием. Между нами нет запретных тем. Перед тем как выйти замуж, я заручилась согласием семьи, а дату бракосочетания сообщила им в телеграмме, когда дело было уже фактически сделано. Крайне непочтительно с моей стороны, но, узнав, какого превосходного зятя выбрала для них непутевая дочь, любящие родители все равно были счастливы. Они приняли Хосе с распростертыми объятиями.
Отец даже несколько раз прочел мне проповедь, подобную наставлениям Отца нашего небесного: отныне это возлюбленный сын мой, слушайся его и повинуйся ему.
Что же до родителей Хосе, то уж не знаю, отчего им так не повезло: из четырех замужних дочерей и одного женатого сына ни один не спрашивал их мнения перед тем, как вступить в брак. (Впрочем, остаются еще двое неженатых сыновей и одна незамужняя дочь, на них вся надежда.)
Кто-то из этих драгоценных деточек сообщил им о предстоящей свадьбе за день до нее (например, Хосе), кто-то и вовсе сделал это постфактум (как его старшая сестра, проживающая в Америке), а кто-то, оставаясь на глазах у родителей в Мадриде, тихой сапой оформил брак по доверенности в Колумбии (например, его вторая сестра).
Все они нашли себе замечательных супругов и живут с ними в мире и согласии, но перед тем каждый из них сыграл с родителями такую странную шутку. Дома эта восьмерка ходит по струнке, ничем себя не выдавая, но стоит ей выйти за порог, как она объединяет силы и дружно шестнадцатью руками «закрывает небо»[28] от родительских глаз. Родителям морочат голову, держат их в полном неведении, а когда они, наконец, обо всем узнают, то и гневаться поздно: все равно сделанного уже не воротишь, «сырой рис превратился в кашу».
Наверно, к подобной трагикомедии привело чрезмерно строгое, консервативное и деспотичное домашнее воспитание (и пусть читатель не думает, что только традиционная китайская культура славится суровым отношением к детям; в западном мире своих странностей тоже предостаточно!)
В общем, выйдя замуж и увенчав свое удостоверение личности фамилией мужа, я совершенно позабыла о собственном семействе. (На самом деле, конечно, нет.)
Как гласит пословица, «до неба высоко, а до императора далеко»: я могла бы и вовсе не вспоминать о родителях мужа, но, исполняя дочерний долг, каждую неделю отправляла им по письму, справляясь об их благополучии и сообщая во всех подробностях о нашей повседневной жизни. Я тешила себя надеждой, что запоздалое раскаяние в совершенном преступлении поможет мне заслужить их снисхождение.
Мужчины в нашем бренном мире суровы только на вид. На деле же они добры, великодушны и слабохарактерны. Нужно лишь немного хитрости, чтобы мужчина устремился к вам всеми помыслами и душой.
Каков сын, таков и отец: свекор вскоре начал отвечать на мои письма. Его отеческая любовь ко мне не уступала любви к Хосе.
Автор этих строк – женщина, как, собственно, и ее свекровь. Я не только «знаю противника и знаю себя»[29], я способна «по одному углу отыскать три остальных»[30]. Будучи сама человеком ничтожным[31], я рассудила, что и свекровь моя не образец совершенства. Но в мои гадания на триграммах могла вкрасться ошибка: что, если она, вопреки всем ожиданиям, окажется бодхисаттвой Гуаньинь[32] (о которой еще не известно, женщина ли она вообще) или даже Пресвятой Девой Марией (уж она-то определенно женщина, к тому же девственница)? Это означало бы, что я непременно заслужу ее любовь и милость.
Увы, моя свекровь не оказалась ни той ни другой.
Со дня свадьбы прошло полгода. Я терпеливо писала письма, на которые свекровь не отвечала ни словом. Но я не пала духом и решила во что бы то ни стало завоевать ее сердце. Действовать следовало не торопясь, шаг за шагом. (Автор этих строк признает себя хитрой и коварной бестией.)
Невестки, читающие эти строки! Если вы, подобно Еве, соблазнили Адама вкусить запретный плод и жениться на вас, значит, вы в том же положении, что и я. Заклинаю вас, будьте осмотрительны в отношениях со свекровью!
Если же вы так и остались безгрешной Евой, если ваша свекровь создала вас из собственного ребра и