Хижина пастыря - Тим Уинтон

все сложиться по-другому. Но я постоянно думаю и гадаю, не я ли виноват. Спрашиваю себя, а вдруг получилось бы лучше, если б я не сдулся в ту ночь, если б не раскис.

Я должен был настоять, грубо и жестко. Сразу, после возвращения в хижину. Заткнуть Финтану рот, как только этот маньяк чистоты завел песню про помойся-почисться. Приказать ему собираться, хоть бы и под дулом карабина. Ведь после похода на север я уже знал – мы на войне. Знал – надо валить немедленно, иначе беда. Если что, мать его, и нуждалось в срочной мойке-чистке, так это «браунинг», а не я. Но я слишком привык к болтовне и нытью Финтана. Привык уступать, лишь бы избежать скандала. Теперь-то я понимаю, что не оставалось времени ни объяснять новости, ни спорить про них, ни отдыхать и выступать утром со свежими силами. Нужно было немедленно сматываться.

Купание стало первой ошибкой. От него я размяк. Притормозил. Вместо того чтобы тут же начать собираться – втолкнуть Финтана в хижину, набить его рюкзак, сунуть в руки дробовик с патронами, – я позволил старому балбесу говорить, забалтывать мою тревогу. Это он умел. Легко забрасывал словами любую проблему, лишь бы погасла. Мы так швыряем одеяло на огонь. Если б я только заставил Финтана сняться с места! Дальше пусть бы себе тараторил хоть всю дорогу. Однако в том-то и дело. Он мог запудрить мозги даже самому закаленному. В результате я поддался голоду, поддался дикой усталости. Если бы я сохранил твердость и не растерял мозги, то сразу бы занялся делом, я знаю. Проверил бы экипировку. Бутыль для воды. Рюкзак. «Браунинг». Я бы заметил, чего не хватает.

И да, тогда все сложилось бы по-другому. Абсолютно все. Мы пошли бы на север, исправили мою страшную ошибку и двинулись дальше вдоль озера. Дали бы себе пять часов форы. Может, даже двенадцать. Часы, которые как раз все изменили бы. Да, если бы события обернулись по-другому, я бы не мчал сейчас по дороге, это правда. Но и не проводил бы вчерашний день, хороня людей.

Ладно, от моих «если бы да кабы» никакого толку. Речь не о том, чего не произошло. Зато я кое-что усвоил. Неважно, насколько ты умен, осторожен или удачлив, все равно некоторые ошибки повторяешь раз за разом. Из-за них и сам попадаешь в полную жопу, и другие страдают.

А произошло вот что. Я проспал рассвет, солидно проспал. В конце концов Финтану пришлось меня разбудить, да и то я еле встал, ужасно разбитый. Он приготовил отбивные, поджарил помидоров и заварил чай, очень крепкий, от такого на венах ржавчина откладывается. Мы оба молчали. Смущались после вчерашнего, наверное, и, пока ели, я пытался составить план. Финтан, как настоящий старик, жевал траву пластмассовыми зубами. Я старался не обращать внимания. Злился на себя. Придется подгонять Финтана изо всех сил, чтобы он поскорее собрался. Это ведь я должен был разбудить его до первого света и выпихнуть в дорогу. А Финтан уже кудахтал над книгами, выбирал, какие взять. До сих пор не понимал, что унести можно только четыре вещи. На спине, в руке, на плече и на шее.

Вот тут я и вспомнил. Пошел проверить.

Рюкзак по-прежнему лежал на веранде. Грязный карабин стоял рядом. Между ними валялась на боку пустая бутыль.

Я заглянул в хижину, все осмотрел, но уже понял, что его тут нет. Гребаного бинокля. Я точно знал, где он.

Я даже не стал тратить время на одевание. Моя камуфляжная одежда на веревке еще не высохла, поэтому я выскочил на улицу в мешковатых шортах Финтана и его рубашке поло. Надел на босые ноги ботинки, зашнуровал покрепче. Сказал ему взять воду и боеприпасы, спрятаться у кряжа и подождать моего возвращения. Если я не вернусь, тогда пусть Финтан сидит в укрытии до восхода луны, а затем отправляется на озеро и двигает по нему до соляной шахты. Там будет вода. И могут встретиться нормальные люди, которые примут Финтана.

Он не слушал. Думал, я гоню, хочу сбежать и бросить его одного. Если бы старик не цеплялся за меня и не бежал за мной к цистерне, как и в прошлый раз, я бы вспомнил о кепке и прихватил бы еды. Сцена была безобразная, прямо цирк. Финтан умолял не уходить. Вставал на колени в буквальном смысле. Меня накрыло отвращение, я дико запаниковал и чуть не врезал Финтану. Не смог по-другому вырваться.

Он кричал мне вслед. Ты, Джекси. Ты избранный, парень. Тот самый. Ты молодец.

Ага, думал я. Я – тот, кто нас подставил. Может, старый псих прав, и я действительно Судный день.

Я подхватил карабин и бутыль, побежал. Всю дорогу рюкзак молотил меня по спине, не давал забыть.

Тот последний поход выдался адским, честно. Повторить весь путь опять – это оказалось жестко. Я прям умирал. Хотя теперь, по крайней мере, знал, куда идти. Поэтому мог двигаться быстрее. Но я был напряжен и взвинчен с самого начала, а еще паниковал, и быстрее не получалось. Вчера я чувствовал лишь любопытство и тревогу, а сегодня не понимал, то ли я зря боюсь, то ли боюсь недостаточно. Наркоторговцы могут не появляться на ферме неделями. Однако, судя по вчерашней работе генератора, они скоро приедут. Или уже приехали. Ребята явно давно в деле, они в курсе, на сколько хватает цистерны топлива. Я старался об этом не думать. Просто бежать и бежать. Скоро я уже еле дышал.

На полпути я сделал привал под мелким казуарином. Попил воды и осмотрел дуло карабина, забитое землей. Толку от него будет не много. Я отрезал ножом длинную полосу от шорт Финтана, потом сообразил, что мне нечего использовать в качестве шомпола. И оружейного масла нет. Даже козьего жира. Придется подождать, пока я не найду нормальный кусок проволоки или металла. И что, чистить дуло всухую? Нехорошо. Можно плюнуть для смазки. Все ж лучше, чем оставлять внутри эту красную затвердевшую грязь. Я вспомнил о ржавом «форде» впереди. В нем наверняка что-нибудь отыщется. Стальной прут. Машинное масло. Да хотя бы жидкость для гидроусилителя. Я сунул полоску ткани в карман и полетел дальше.

Никогда в жизни я не бегал так трудно и так далеко. В школе меня не могли заставить даже трусцой по стадиону передвигаться. Но если бежать долго, возникает удивительное чувство, будто ты можешь так вечно. Наверное, я к тому времени немножко чокнулся, только вдруг понял, что я создан для бега. Я крепкий, худой и упорный. А после того, как