Последний полет - Андре Маиссё

— Но почему Вы говорите загадками? Что знаете Вы о мужчинах, о женщинах?

— Антуан, могу я называть Вас так? Вам известно, кто я. Что касается человеческой души, я знаю лишь её потаённые уголки, самые низменные, самые мерзкие, идёт ли речь о мужчине, либо о женщине. Те бабочки с островов, которых можно встретить в Буэнос-Айресе, появились там не для того, чтобы собирать нектар страстей, но чтобы забыть об извращениях рабства. Сохраните мою книгу и вместе с ней свободу, Антуан, её посвящение предназначено Вам.

— Я отвезу Вас в Мендосу.

— Но это невозможно. Мендоса удалена на многие километры от Буэнос-Айреса! Вы плохо знаете Аргентину.

— Я немного волшебник. Если захотите, мы отправимся тотчас, а вернёмся завтра к полудню.

— С чего это Вы решили отвезти меня в Мендосу? Вам не хватает Буэнос-Айреса? Где Вы жили до приезда в Аргентину?

— Я жил в замечательном доме в глубине парка, в котором время остановило свой бег, где часы остановились раз и навсегда, чтобы дети всегда оставались детьми, чтобы бесконечно жить в своих мечтах. Сегодня вечером, благодаря Вам, время остановилось.

Музыка уже давно смолкла. Они в одиночестве оставались на паркете, никто не осмеливался потревожить Ла Мирейю. Они возвращаются к столику.

— Итак, мы едем в Мендосу.

— Заманчивая идея! Ну что ж, еду с вами. Может быть, тебе понадобится ясновидец, чтобы показать дорогу к дворцу чародея, — отзывается Жан. — Анри, поедешь с нами?

— Конечно. Ведь вам понадобится настоящий пилот!

— Но ведь я ещё не согласилась, — заявляет бывшая куртизанка. — Не очень-то это разумно. Ночь на носу!

— Это даже очень неразумно. Но какая ж это жизнь без глупостей? Остался бы лишь тоненький дымный след: уже ничто не смогло бы сбить тебя с пути, но он бы растаял, не успев долететь до звёздного неба. Сегодня вечером мы полетим все вместе в самое сердце первого круга, того, в котором безумство и смысл тесно переплелись, где мудрецы безумны, а шут — единственный мудрец.

— Надеюсь, что Вы не воспользуетесь своим положением пилота, единственного хозяина на борту, чтобы добиться от меня благосклонности шантажом, к которому, как говорят, Вы весьма склонны!

— Скажи, Антуан, мы что-нибудь скрыли от тебя после твоего прибытия в Буэнос-Айрес?

Конец фразы теряется в шуме улицы.

Их поджидает уже Дион-Бутон. Жан, Марсель, Ла Мирейя забираются в машину, как это было когда-то в Касабланке, когда Марсель увозил их на пирушку в старой развалине, секреты которой были известны ему одному.

Ангары аэропорта появляются на повороте улицы, слабо освещённой несколькими фонарями. Почтовик стоит уже на полосе, готовый взлететь.

Маленькая банда грузится в самолёт. Он бежит по полосе, взлетает, берёт прямо на запад и выбирает в качестве ориентира реку Рио-де-ла-Плата.

— Жаль, что Анри не с нами.

— Он в Сантьяго. Должен вернуться послезавтра с почтой.

— Проклятая почта, сколько ещё жизней оборвётся из-за нескольких писем.

— И сколько жизней будут спасены благодаря нескольким письмам!

Согласен, не согласен, совсем не важно, их дружба сильнее их противоречий. Они такие, какие они есть. Их бесконечные споры лишь предлог, чтобы подзадорить друг друга, чтобы пошутить, ну и для того, чтобы попытаться понять, что они собираются сделать, дабы отыскать ключ к таинству жизни и смерти.

Земля несётся под ними гигантскими шагами. Одновременно медленно и быстро. Она кажется застывшей в меняющихся красках вечера, который они собираются продлить. Для них время давно покорено. Они могут отодвинуть его границы. Они извлекают из него секунды, минуты. Они несутся навстречу солнцу, которому уже не скрыться, оно замирает на линии горизонта, подобно мухам, которые стали пленниками клейкой бумаги на потолке кухни в его доме в Сен-Морисе.

Небольшие городки замыкали свои подсвеченные цепочки. Они покидали тяжёлую золотую шевелюру Буэнос-Айреса, чтобы раствориться во тьме ночи. Зелёная черта горизонта отступала, прикоснувшись ко всем холмам, которые отделяли их от реки Авалон. Вдали некий оазис мало-помалу исчезал из виду. Огни Буэнос-Айреса тускнели, а с ними и песня смеющейся и плачущей женщины, которая вспоминает об этой ночи и проклинает ночи, прошедшие вдали от любимого, ночи, которые он провёл с другой и которые та, другая, украла у неё. Её песня переходит в крик, и так до проклятого, благословенного момента, когда он возвращается к ней. Тогда её крик становится песней победы, чтобы окончательно смениться воплем о мести. Она убьёт его, когда он вернётся, чтобы он не смог больше уйти.

Самолёт чутко реагирует на пилотаж, подобно юной новобрачной.

— Хочешь разбиться?

— Да нет, всё в порядке. Последние дни я много летал. Позволь мне воспользоваться такой возможностью.

— Как всё прошло?

— Как обычно.

Четыре слова, две фразы. Этого вполне достаточно, чтобы передать их чувства, чтобы разделить всё самое ценное для них. К чёрту напыщенные речи. Они улыбаются как сообщники, затем снова погружаются в полёт. Вечер продолжается. Всё как обычно. Столбы поднимаются к небу, как деревья доисторического леса с многочисленными динозаврами и драконами, извергающими пламя и испускающими шумные эскадроны гейзеров, полчища могучих кентавров, которые пускают в ход свои железные лапы лишь для того, чтобы полностью разгромить чужаков, и чьё чрево таит в себе отвратительные опасности. Как обычно, в высоту устремились тёмные тучи, образуя мощные колонны небесного храма, между ними приходится проскакивать ловко лавируя. Как обычно, непроницаемые дымовые завесы, смертельный туман окружают их, зажимают в своих тисках, стремятся навалиться на них, чтобы потом растворить их в океане дождей. Как обычно, плотный, густой и, одновременно, тонкий дождь обрушивается на самолёт, сначала мягко, а затем резко, сотрясая его каркас, пытаясь закрутить его в смертельной пляске, постоянство которой могло бы укачать даже опытных бойцов с грозами.

В этом сражении с титанами у них было одно лишь оружие — штурвал, на который нужно навалиться изо всех сил, чтобы самолёт признал их полную власть, чтобы он не уступал натиску торнадо, чтобы он сумел увернуться от натиска гроз и проскочить между ними. Потоки воды бесконечно проливаются с неба, образуя обширный и сверкающий цирк ниагар, низвергающихся беспрерывно друг на друга, воздвигающих до бесконечности отвесные скалы вод. Среди этих водяных вулканов нужно найти малозаметный проход, который приоткроется на какое-то мгновение, нужно уловить незаметный