Варварогений децивилизатор - Любомир Мицич

не добывали, пользуясь денежным преимуществом или пуская пыль в глаза. Моя духократия дана мне от природы, и она не приемлет искусственных подпорок. А потому хвала мои врагам, вынуждавшим меня расти наперекор всем ветрам и грозам, наперекор всем бурям.

Я часто думаю, что было бы, если бы нас поменяли местами… Что стало бы на моём месте с теми, кто ниже меня? Как бы (и какую бы!) они нашли возможность поравняться со мной?.. Нет, я не говорю превзойти меня, но хотя бы казаться мощнее, чем на самом деле, подняться выше, чем позволяют им законы природы! Однако ж не будем попусту гадать, пусть живут с миром – хоть на железных столбах, хоть на призрачных холмах. Да здравствует мирная жизнь! Та, что в руках сильных, а не слабых! Я – варвар, и мне не нужно искать опору и дурачить мир, чтобы он поверил в моё величие и уж тем более в мою выносливость. Любой, кто подходил ко мне поближе и видел, как мои ветви сплетаются в зенитистский кедровый венец, прекрасно знает, что это дар природы. Разве природа не наделила каждого из нас таким ростом и величием, какие мы можем выдержать сами, без дополнительных уловок? И к слову, люди придумывают всяческие ухищрения, чтобы подсадить посредственность повыше, чтобы придать больше значимости всей той мелкой шелухе, оказавшейся рядом с истинно великими явлениями! Вот почему посредственности, которые сильны числом, но лишены рыцарской чести, так часто объединяются и строят козни, пытаясь если не сразить гигантов, то уж точно причинить им огромный ущерб или даже окутать тенью ливанский кедр.

Зря стараются!..

35. Цивилизация – вещь слишком дикая, чтобы быть человеческой

Варварогений пришёл в восторг от слов кедра, которые, как ему казалось, он услышал в Саду растений. Эта духовная и даже чувственная общность заставила его забыть о злоключениях, пережитых в городе, а вместе с ними и о недавнем происшествии возле арен Лютеции. Мятежная сила, которой Варварогений наделил дерево, отзывалась в его сердце. Ему были близки рассуждения о благородстве и об истинном величии живых созданий.

Покончив с размышлениями о духовном родстве между двумя совершенно не похожими друг на друга существами, Варварогений тоже решил высказаться, и здесь же, под ливанским кедром, обратился с воображаемой речью к цивилизованным людям, полагая, что его непременно услышат:

– Выслушайте меня, ведь я, точно ливанский кедр, – одиночка, лишившийся корней, с той только разницей, что я преклоняюсь перед благородным одиночеством и душевным героизмом. Как и кедр среди прочих деревьев, сегодня лишь культурный человек, лишь варвар может быть истинным отшельником в толпе людей. Вот почему я ратую за цивилизацию духовного варварства, за цивилизацию варваров-пешеходов. В эпоху нашествия машин только пешеход и может сохранить свободу, только он один ещё не окончательно превратился в раба. И стало быть, за этого пешехода я и сражаюсь, я пытаюсь предостеречь человека, который пока не успел обвенчаться с машиной, ведь именно такого пешего путника и пытается затоптать механическая цивилизация.

Послушайте же меня, люди с моторами, я ведь и вам говорю: выйдите из машин! Оставьте их на дорогах, и пусть безработные бродяги укрываются в них от непогоды или разносят их на куски. Быть может, уничтожение человекофобских машин даст миллионам людей по всему миру работу, приносящую пользу самому человеку (а не только современному тирану по имени капитал), и вернёт им то, что они называют счастьем. Когда человек истребит этих механических паразитов, у него появится больше времени для себя, для души, для культуры. Уничтожение машин породит новые человеческие условия, куда более человечные, чем сегодня, и вместе с тем искоренит общество производителей яда, капиталы, акционерные компании, всемогущих головорезов со всей их имперской финансовой цивилизацией. Раз и навсегда освободившись от машинного и денежного ига, цивилизованный человек вновь обретёт человеческое лицо и найдёт своё истинно зенитистское призвание. Природа так богата, а на земле так много простора, что всему человечеству здесь хватит счастья! И трудясь для себя одного, человек будет, по сути, усердно трудиться на благо человеческого сообщества. Сегодня же, покуда он живёт в стаде, ему приходится отдавать все свои силы промышленности и международным картелям, организованному бандитизму и разбою, который узаконили почти во всех современных государствах.

Поэма И. Голля «Париж горит» (Загреб, 1921)

Спасайся кто может! Пока моторы не разлетелись вдребезги, спасайтесь, слепые дети! Остановитесь, вы уже на самом краю пропасти. Стойте! Вы слишком быстро мчитесь к смерти. Помните, что Париж превращается в прекраснейший сад Европы лишь на первое мая, когда моторы глохнут и стихает гул машин. Выходите на тротуары, идите пешком по улицам, по полям – и тогда вы, племя автомобилистов, увидите настоящее человечество, какого вы себе даже представить не могли. Это совсем не то, что вы якобы знаете и за что ручаетесь, и даже не то, о чём ваши интеллектуалы так часто разводят нелепейшую полемику. Вы увидите подлинное и варварское человечество – а оно ведь и само себя не видит! – то, которое вы обычно с презрением оглядываете из машин, через стёкла, помутневшие от скорости и от несвежего дыхания.

Все вы уже привыкли к этим лягушкам со стальной кожей, которые зовутся автомобилями… Привыкли вы и к исполинским птицам с алюминиевыми крыльями: в чреве у каждой из них и женщины, и мужчины самозабвенно воображают себя живыми птицами – какая заносчивость, какое дурновкусие! Какая нескромность и вопиющее отсутствие чувства меры! – Вот где враги человечества! Ибо настоящим человечеством может считаться лишь то, которое ходит пешком.

Зачем же осквернять царство птиц, зачем отравлять атмосферу, зачем поганить чистый воздух, если вы и так уже испоганили все человеческие владения, всю землю?.. Любви и человечеству от этого нет ни малейшей пользы. С каждым днём лишь растёт смятение и сильнее становится страх перед смертью. Эх, если бы по небу вы пересылали только любовные письма – тогда бы другое дело. Но вы же приносите людям так много ненужного в жизни: уйму плохих известий и дурных предзнаменований, которые лучше бы вообще никогда не доходили до адресатов. А бомбы и удушливые газы, триумф цивилизации и науки? – Вот что должно внушать вам, цивилизованным особям, стыд и ужас!

Скорее бросайте руль цивилизации моторов и блестящей мишуры, и то, и другое лишь вредит человеческой природе. Как и любое украшение, она обходится слишком дорого: она губит всю человеческую и природную красоту, она разрушает, очерствляет сердце и душу. И