Оркестр меньшинств - Чигози Обиома

ним в тени шатра, увидел его теперь, покидая празднество, и изумился. Он опустил тонированное стекло своего «Мерседес-Бенца», наклонил голову:

– Вы сидели со мной раньше? – У него не хватало слов. – Вы кто? Привратник?

Он отрицательно покачал головой, но человек рассмеялся и сказал что-то, чего мой хозяин не разобрал, потом поднял окно и уехал.

– Ты уверен, Нонсо? – взволнованным голосом спросила Ндали.

– Уверен, мамочка. Ничего они не добьются. Не смогут, – сказал он, и его сердце забилось чаще от ярости, прозвучавшей в его голосе. Он не знал, Эгбуну, что судьба – это странный язык, которому ни жизнь человека, ни его чи никогда не могут научиться. Он снова поднял глаза на Ндали и увидел слезу, стекающую по ее лицу. – Никто не сможет заставить меня уйти от тебя, – повторил он. – Никто.

8. Помощник

Осебурува, я стою здесь, свидетельствуя перед тобой и прекрасно зная, что ты разбираешься в нравах людей, твоих творений, разбираешься лучше, чем сам человек. А потому тебе известно, что человеческий стыд – он как хамелеон. Поначалу он является в личине добронравного духа, допуская отдохновение во всякое время, когда униженный не находится в обществе тех, ради кого или кем он подвергся оскорблениям, – тех, от кого он должен прятать лицо. Опозоренный может забывать свой стыд, пока он не встретится с теми, кто был свидетелем его позора. И только тогда позор скидывает с себя маску сомнительного добронравия и предстает в своем истинном обличии злонравия. Да, мой хозяин мог спрятаться от всех остальных, от всех людей Умуахии, даже от всего мира, и тогда все случившееся с ним переставало существовать. Нищий может выдать себя за короля в таком месте, где о его нищете никто не знает, и там его будут принимать как короля. А потому особенности затруднительного положения, в котором оказался мой хозяин, состояли в том, что свидетелем его унижения была Ндали. Она видела его в одеянии вечернего сторожа, мокрого от пота, регулирующего движение. Это был удар, от которого он не мог оправиться. Такой человек, как он, человек, знающий границы своих возможностей, объективно оценивающий свои способности, – такой человек легко падает духом. Потому что гордость воздвигает стену вокруг внутреннего «я» человека, а позор пронзает эту стену и поражает внутреннее «я» прямо в сердце.

И все же я достаточно долго прожил с людьми и знаю: когда человек начинает падать духом, он пытается сделать что-нибудь, чтобы как можно скорее спасти ситуацию. Вот почему ндиичие в своей древней мудрости говорят, что лучше всего искать черную козу днем, пока не опустится тьма, в которой найти ее будет затруднительно. Так что даже еще до того, когда он принес клятву Ндали, что никогда ее не покинет, он уже начал искать решение. Но ничего, что бы казалось достойным, ему не приходило в голову, и он дни напролет ходил без дела, как покалеченный червь в грязи отчаяния. В четвертый день следующей недели он позвонил дяде попросить у него совета, но слышимость была такая плохая, что мой хозяин почти ничего не понимал. И ему пришлось напрягаться изо всех сил, чтобы, невзирая на негодную связь и заикание старика, разобрать, что лучше всего ему оставить Ндали. «Ты вс-все еще мальчик. Вс-всего двадцать шесть, да. За-за-будь об этой жен-жен-щине сей-час. Их мно-го, мно-го вокруг. Ты ме-меня по-понимаешь? Ты их н-н-никогда не убе-бедишь принять т-тебя».

Иджанго-иджанго, я был счастлив, что его дядюшка дал ему такой совет. Я тоже думал об этом, после того как с ним так обошлись в доме Ндали. Мудрые отцы часто говорят, что, если кто подвергся оскорблению, это распространяется и на его чи. Семейство Ндали унизило и меня. Но я знал, что она к этому не причастна и найдет способ выйти из кризиса. Поэтому я не стал настаивать на предложении его дядюшки. Кроме того, мне пришло в голову, что мой хозяин – один из тех на земле, кому везет в жизни и кто всегда добивается своего. До его рождения, пока он еще пребывал в Беигве в виде оньеувы и мы путешествовали вместе, чтобы начать слияние плоти и духа для образования его человеческого компонента (отчет о котором я представлю во всех подробностях в ходе моего свидетельства), мы совершили традиционное путешествие в великий сад Чиокике. Мы шли сияющими тропами между светящихся деревьев, на которых изысканнейшим образом висели шлейфы изумрудных облаков. Между ними летали желтые птицы Бенмуо, они появлялись из открытого туннеля Эзинмио, имели размер со взрослого человека и двигались по своим зигзагообразным траекториям. Травяной ковер покрывал края дороги, ведущей к воротам в ува. Там находился большой сад, куда часто заходят оньеува, чтобы найти какой-нибудь из даров, возвращенных туда теми невезучими, которые умерли либо при рождении, либо во младенчестве, либо еще в утробе матери. Хотя сад был заполнен сотнями чи и их потенциальными хозяевами, которые прочесывали непроходимые заросли, мой хозяин все же нашел маленькую косточку. Некоторые духи поспешили собраться вокруг и сообщили, что это кость какого-то животного, которое обитает главным образом в великом лесу Бенмуо, где жил когда-то сам Амандиоха в облике белого барана. Они сказали нам, что находка кости означает: мой хозяин всегда будет получать от жизни то, что хочет, если будет упорен. Они сказали, это объясняется тем, что животное, кость которого он нашел, обитает исключительно в Беигве и никогда не имеет недостатка в еде, поскольку живет в лесу.

Гаганаогву, я могу назвать многочисленные подтверждения этого дара удачи в жизни моего хозяина, но не хочу уходить слишком далеко от свидетельствования. В то время я не сомневался: белая косточка ему пригодится. А потому я был доволен, когда он решил, что лучше всего ему попытаться завоевать поддержку ее семьи. И поскольку он опасался, как бы ее длящееся отсутствие в семье из-за него не привело лишь к эскалации кризиса, он попросил ее вернуться.

– Ты не понимаешь, Нонсо, не понимаешь. Ты думаешь, что просто не понравился им, да? О'кей, ты можешь мне сказать почему? Ты мне можешь дать хоть одно объяснение, почему ты им не нравишься? Ты мне можешь сказать, почему они так обошлись с тобой в прошлое воскресенье? Или ты забыл, что они с тобой сделали? Это же случилось всего шесть дней назад. Ты что, забыл, Нонсо?

Он молчал.

– Нет ответа? Можешь мне сказать почему?

– Потому что я бедный, – сказал он.

– Да, но это не единственная причина. Папа может дать