Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев

— А мне-то зачем это говоришь? Специально пришел сообщить?

— Ну, он как бы твой парень был! Или есть.

— И что?

— Странная ты, Алина! Ну, да ладно. Кстати, Томка не звонила? Может быть, написала?

— Нет, — коротко ответила девочка и пошла к радиорубке. Теперь у нее был повод зайти к Тимуру и сообщить ему новость про Влада.

Худрук, как обычно, возился с аппаратурой. Выключил усилитель, поставил бобину на перемотку. Он не сразу заметил тихо вошедшую девочку.

— Ох, Аля, у меня когда-нибудь инфаркт случится. Ты хотя бы стучалась…

— Да я просто зашла сказать, — Алина кратко пересказала рассказ Кирилла.

— Хорошо, я тебя услышал. Завтра сразу после утренней зарядки пойдем в лес и попросим Влада уехать по-хорошему. Так что до завтра.

Алина мялась у двери.

— Что-то еще? — не понял вожатый.

— Нет, — улыбнулась девочка. — Просто.

— Я неплохо здесь зарабатываю, — вдруг сообщил Тимур Петрович. — Помимо отпускных, нам еще переработку платят здесь немаленькую. Я хотел бы приехать сюда еще и на следующий год. Понимаешь?

— Понимаю. А к чему вы это?

— К тому, что Наиля Флюсовна и Николай Дмитриевич вызывали меня на ковер. Они попросили меня не общаться с девочками из лагеря больше, чем этого требуется в рамках моей должности. Понимаешь? Вообще-то Наиля сказала мне так: если вас, Тимур Петрович, заподозрят в связях со школьницей, на вашей репутации будет поставлен жирный крест.

— А к чему это она? — делая вид, что совсем ничего не понимает, развела руками Аля.

— Не заходи больше в радиорубку, — попросил Тимур. — И обращайся ко мне в присутствии других людей, официально. Хорошо?

— Хорошо, — пробормотала Аля, но продолжала стоять у двери.

— Спокойной ночи, Алина.

— Спокойной ночи, — ее ноги будто связали веревками.

— Аля, иди в корпус.

— Я не могу.

— Я тебя прошу. Что ты не можешь?

— Я так не могу, Тимур Петрович, — тихо произнесла девочка. Какой-то сухой ком подкатил к горлу. На глаза навернулись слезы. Тогда мужчина подошел к Алине, вывел за порог и закрыл дверь прямо перед самым ее носом.

Аля не спала всю ночь. Она ворочалась, временами вставала и пила воду, потом снова ложилась и глядела в сторону окна, где в свете фонарей неистовствовали неизвестные науке жуки. Она думала, что утром попросит у начальства разрешения уехать. Она вернется только в тот день, когда их будут принимать в комсомол. Потом уедет уже окончательно.

Утром хорошо выспавшаяся Шкаликова прыгала по комнате и напевала. Алина, уснувшая за час до этого, с трудом продрала глаза:

— Валя, скажи честно, это ты?

— Что — я?

— Это ты пошла к Наиле и настучала про меня? То есть, про меня и Тимура Петровича.

— С ума сошла? — замерла Валентина с подушкой в руках. — Я на такое не способна. Как ты вообще могла такое подумать? Ну, ты даешь!

— Видишь, я тебя плохо еще знаю. Просто кто-то пошел к начальству и напел там про меня. Будто между мной и Тимуром есть какая-то связь и прочее. Самое обидное, что ничего-то нет.

— А давай подумаем, — присела на кровать подруга. — Мог ли это быть кто-то не из нашего отряда? Едва ли. Кому мы интересны в другом отряде? У них там свои страсти-мордасти. Мог ли это быть парень? Вряд ли. Парни, какие бы они ни были порой гаденыши, подобным не занимаются. Тогда остаются девочки нашего отряда. Но все ли они так любят тебя, Алина? Ой, сомневаюсь!

— К чему ты ведешь? Ты думаешь, что это двенадцатая комната?

— Я не думать, — продолжила взбивать подушку Шкаликова. — Я знать! Кстати, я даже видела, как одна из этих кумушек шепталась о чем-то с Наилей.

— Какая?

— Пока не могу сказать, потому что нужны доказательства.

— Ты коммунистка чертова! — усмехнулась Алина. — Но мне все равно! Я уезжаю сегодня. Мне Тимур обещал вместе сходить к Владу в лес, но теперь пусть идет один. Представляю, что обо мне скажут, если я пойду с Бровями в лес!

— Я видела, как он тебя на руках носил, — улыбнулась Валька. — Тогда я этому не придала значения, но сейчас это все предстает в ином свете. А вот про «уеду домой» это ты зря. На кого ты меня оставляешь? Всего-то неделя осталась! Потерпи!

— Нет мне смысла здесь оставаться! А ты неделю как-нибудь выдержишь! Мне тут просто невыносимо противно!

Шкаликова снова рухнула на идеально заправленную постель:

— Думаешь, мне тут не противно? Надоел это дебильный распорядок! Личного времени кот наплакал! Лучше бы я дома сидела! И эта школа комсомольского актива! Сборище идиотов! Особенно эти коллективные спевки! Блин! Я однажды вышла в туалет с занятий, и услышала это пение с улицы! Это похоже на какую-то баптистскую сходку!

— А ты, что, видела такие сходки?

— Да у меня тетка — баптистка! Мои родители прекратили с ней общаться!

— Не у меня одной веселая жизнь.

— Ладно, пошли, попрыгаем, а потом в столовку. Только в еде есть смысл!

На утренней зарядке многие девочки отходили, прячась в кусты или изображая больных на скамейке. Вероника поначалу воевала с симулянтами и сачками, но, чем ближе был конец сезона, тем равнодушнее становилась и ведущая утренней разминки. Поэтому на площадке сейчас скакала только сама Вероника и Танька с Наташкой. Движения Натахи, правда, напоминали больше то, как ворочается во сне черепаха.

Аля неожиданно оказалась рядом с Лидкой.

— Ну, что, добилась своего? — прошептала Алина на ухо вечной сопернице.

— В смысле? — отпрянула та. — Ты опять начинаешь? Мирно ведь жили!

— Мирно? Это я мирно живу, никого не трогаю. Только ты ходишь, Наиле что-то нашептываешь.

— Блин, ты дура, Алька. Оно мне надо? Я сейчас с Пашкой задружила, из ансамбля. Нужна ты мне больно с тобой воевать.

— С Пашкой, говоришь? Хорошо. Недавно он спрашивал меня, не хочу ли я стать солисткой их группы. Пожалуй, мне стоит об этом подумать.

Лида побледнела:

— Давай без этого, ладно? В чем твоя проблема?

— Кто-то пошел и настучал на меня начальству, что я постоянно околачиваюсь возле радиорубки. Это в твоем стиле.

— Да я клянусь, что это не я! — округлила глаза командирша отряда. — Ну, хочешь, я помогу тебе выяснить, кто это?

— Помоги. И не дай бог ты мне соврала!

Лида кивнула. Когда зарядка кончилась, к сачкам присоединились запыхавшиеся Танька и Наташка. По дороге в душевую Лидка подмигнула Алине и принялась плести кружева издевательским тоном:

— Ой, а у нашей Альки повсюду блат! Она со всеми парнями и мужчинами в лагере на короткой ноге! Ой, не