Последняя спичка - Мари Варей

от дома моей сестры, то почему нельзя было просто пересечь лес пешком? — спросила Зоэ, глядя в окно «Ауди» на мелькающие темные стволы деревьев.

— Там есть деревянные мостки, по которым можно пройти, но они двумя километрами дальше. А часть леса, отделяющая ваш будущий дом от дома Алины и Жан-Батиста, — настоящее болото, где тропинки не расчищались годами. Мы эту часть джунглями называем. Из сада лес выглядит чудесно, но не советую вам отправляться туда без компаса и резиновых сапог.

Обо всех преимуществах жилища Зоэ слушала вполуха, думая о том, как хорошо было бы поселиться рядом с Алиной. Иметь в нескольких минутах езды от дома старшую сестру с огромным материнским опытом казалось ей идеальным решением.

Дом оказался чудесным. Старинный, с красными ставнями, каменными стенами, увитыми плющом, и с плетистой розой над входной дверью. Из крохотного садика открывался вид на лес. Внутри дома солнечные лучи ласкали паркет медового оттенка. Зоэ сразу же влюбилась в этот дом. Светясь от восторга, она перемещалась из комнаты в комнату, пританцовывая, и уже представляла, как пьет кофе на кухне, читает ребенку сказки в гостиной и ходит к сестре, когда вздумается, будто они никогда не расставались.

— Посмотри, — сказала она Габриэлю, — а эта комната с таким освещением могла бы стать твоей мастерской и кабинетом!

Миртий распахнула застекленную дверь, и все вышли в сад.

— Не особо большой, но благодаря тому, что прямо за ним лес, складывается впечатление, будто ты где-то на природе! Вы тут посовещайтесь, а мне нужно ответить на звонок.

Пока она в сторонке разговаривала по телефону, Зоэ продолжала восхищаться:

— Какой здесь чистый воздух! Ты сможешь совершать пробежки по лесу, а не дышать выхлопными газами.

Габриэль стоял, сунув руки в карманы, и как завороженный смотрел на деревья, покачивающиеся на ветру. Зоэ обеспокоенно взяла его за локоть:

— Все нормально, дорогой? Ты так побледнел…

Он вздрогнул и прошептал:

— Ненавижу лес.

Зоэ удивленно посмотрела на него. Когда они разговаривали о том, где каждый из них хотел бы побывать, Габриэль называл Гонконг, Берлин или Стокгольм, а Зоэ мечтала о канадской природе или австралийской пустыне. Габриэль мог часами напролет сидеть перед какой-нибудь картиной в музее Орсе, но никогда не предлагал прогуляться по Тюильри или Люксембургскому саду. Даже бегал он, как Зоэ сейчас вспоминала, либо в спортзале, либо по набережным Сены, в самом центре Парижа. Она знала, что Габриэль признает только шумный грязный город, но сейчас в его лице и намека не было на высокомерие убежденного городского жителя, в его лице читался ужас.

— Почему? — осторожно спросила она, не отнимая своей руки от его локтя. — Почему тебя пугает лес?

Ответа она не ждала, чувствовала, что это личный вопрос, возможно, самый личный из всех, какие она ему когда-либо задавала. Однако он ответил, почти машинально, как в тот раз, когда проговорился о моем существовании.

— В доме, где я жил ребенком, был витраж с высокими деревьями, и у меня с ним связаны очень плохие воспоминания.

— Так вот почему ты рисуешь все эти враждебные леса в приключениях Аби Колибри?

Он нервно дернул плечами.

Зоэ затронула щекотливую тему, она чувствовала это и не хотела причинять ему боль, к тому же она, видевшая во всем только позитив, знала, что с Габриэлем будет абсолютно счастлива где угодно — и в городе, и в деревне.

— Знаешь, нам вовсе не обязательно жить здесь, — решительно сказала она. — Подыщем какую-нибудь квартиру в городе.

Он молча кивнул, и тут вернулась соседка Алины.

— Ну как? Обалденно, правда?

Миртий показала на маленькую кованую калитку в глубине сада:

— Я вот думаю, когда-то ведь ей пользовались, за этой дверцей была тропа. Теперь она абсолютно заброшена, но ее, наверное, можно расчистить, и тогда десять минут ходьбы — и вы у своей сестры.

Взгляд голубых глаз Габриэля снова обратился к лесу, как будто за плотно растущими деревьями, на другой его стороне, можно было увидеть Алину, убирающую со стола тарелки или читающую в тени цветущей яблони роман.

— Мы подумаем, — улыбнулась Зоэ. — Как-то здесь слишком по-деревенски для нас.

— Ладно, но не затягивайте с решением, завтра я начинаю показы этого дома, и, поверьте моему опыту, он уйдет за несколько часов! Идемте, отвезу вас обратно.

Габриэль не сразу пошел за Миртий и Зоэ. Он смотрел не отрываясь, как колышутся верхушки деревьев, слушал, как поскрипывают темные стволы. Тут не только тропа, о которой говорила Миртий, исчезла под разросшейся крапивой и гниющим валежником, тут и калитку можно было не найти: плети ежевики колючими змеями плотно обвили ее поржавевшие прутья. Нога Габриэля вдруг наткнулась на что-то твердое, торчавшее из газона. Он посмотрел вниз. Это оказался корень дерева, который пробрался под забором и вылез на поверхность посреди постриженной лужайки. В отличие от Зоэ, Габриэль не видел здесь красивейший девственный лес. Он видел клочок искалеченной природы, готовой на все, чтобы отвоевать свои права. Он видел отражение своей души. И его стал колотить озноб, несмотря на жаркое солнце.

Из дневника Абигаэль

1995 год

Я опять в бойлерной, сижу одна в обнимку со своим плюшевым зайчиком Альбером, хотя иметь любимую игрушку мне уже не по возрасту. Но когда я закрыта в бойлерной, Альбер мне очень нужен. Сегодня мне рассказывать особо не о чем, я пишу, лишь бы не слушать крики, доносящиеся из кухни. На голове у меня наушники от плеера Габриэля. Снова и снова включаю самую прекрасную песню на свете. Чтобы понимать ее слова, я даже стала учить английский. Как не знакомой с моей жизнью певице удается с такой точностью передавать чувства, сидящие у меня глубоко внутри? Загадка. Когда я сказала об этом доктору Ассан, она улыбнулась. Я спросила, почему она так отреагировала, и она ответила:

— Я скорее подумала бы, что тебя воодушевляет Вагнер или Бетховен, а не Нина Симон. Стереотипы — это все-таки глупо.

Она немного смутилась. Сказав эти слова, она сразу же о них пожалела, испугавшись, что я о ней плохо подумаю. Я чувствую, как мы стали отдаляться друг от друга, чувствую, как мое внутреннее дерево уже достаточно разрослось и отгородило меня от тех, кто живет без ветвящихся во все стороны и грозящих взорваться мыслей в голове.

Доктор Ассан часто говорит со мной о Габриэле. Она ему не доверяет. Иногда мой брат лжет, она это знает и думает, что я его защищаю. А я никогда не защищаю Габриэля. Наоборот, он защищает меня. Ведь для этого и