Запад - Кэрис Дэйвис

Конечно же, это были неотосланные письма, на каждом из них стояло ее имя, а внутри были рисунки незнакомых трав, деревьев, кустов, каких-то маленьких странных животных и птиц, огромного кролика, а между листками лежали засушенные и уже осыпающиеся листья и крохотные сухие семена, выпавшие ей на ладони.

К пачке писем прилагалась записка от Деверо с объяснениями, что ее отец умер и его кости погребены там, на западе.

Никаких рисунков гигантских животных с бивнями не было.

– Простите меня, пожалуйста, я сейчас, – сказала она парню и вышла на покосившееся заплатанное крыльцо.

Бесс долго стояла там, прикрыв глаза ладонью от солнца и глядя на запад, ожидая, что, несмотря на весть, принесенную мальчиком, там, в облаке взметнувшейся пыли и мелких бледных камешков, вылетающих из-под копыт стремительно скачущей черной лошади, вот-вот появится высокая фигура в длинной, как дымоход, шляпе, но никто не появился. Небо, деревья, длинная дорожка – вот все, что она может увидеть, Бесс понимала это, но продолжала стоять и смотреть, разум ее противился тому, чтобы принять печальное известие, отказывался верить ему. Лишь тело содрогалось от еще не до конца осознанного понимания того, что это правда, и она старалась побороть дрожь, сознавая, что балансирует над бурным потоком, который, дай она волю своему горю, поглотит ее, и она уже никогда не сможет вынырнуть на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.

Она села за сосновый стол и написала торговцу мехами то, о чем он просил. Парень протянул руку за запиской, и она ее ему отдала.

– Вы можете оставить себе блузку, – тихо сказала она, – и пальто, и наперсток. – Все это казалось малой платой за услугу, которую он ей оказал, хотя, опять же, она не знала, понял ли он ее. Стараясь говорить громче и медленней, она добавила: – Я пойду к колонке и принесу воды. Нам обоим полегчает, если мы глотнем холодного. Подождите здесь, пожалуйста, я мигом.

Бесс всегда хотелось узнать, о чем думал мальчик, пока она ходила за водой, что чувствовал – кроме сильной усталости, конечно.

Боялся ли он, что за ним сейчас придут из-за Элмера Джексона, лежавшего на полу в луже собственной крови, с проткнутым вязальной спицей глазом, – может, даже думал, что она сама пошла, чтобы кого-то привести?

Она часто размышляла о том, не почувствовал ли он тогда, стоя в странном доме, освещенном бледным утренним светом, острой тоски по дому или не торопился ли на какую-нибудь чрезвычайно важную встречу, назначенную заранее?

Единственное, в чем она была уверена: он наверняка считал, что заслуживает за свои хлопоты большего, чем грязная блузка ее матери, медный наперсток и старое, износившееся за время путешествия пальто ее отца, потому что, когда она вернулась с двумя оловянными кружками воды, он не только ушел – и не только снял скальп с Элмера Джексона, вытащил окровавленную вязальную спицу из его глаза и тоже забрал ее с собой, вместе с его серой лошадью, – но еще и унес из дома, сняв с крючка на стене, вязаную прихватку, кухонное полотенце, две вилки, нож, ложку, вышитый фартук и черный зонт тети Джули.

Бесс долго стояла на крыльце с двумя кружками воды в руках и всматривалась в дорогу, ведущую на запад, но мальчика и след простыл. Единственным свидетельством того, что он побывал здесь – кроме унесенных им из дому вещей, – было тело Элмера Джексона, лежавшее под часами.

Выпив воды, она дождалась, пока сердце немного успокоится.

Тетя Джули будет очень сердиться из-за прихватки и вышитого фартука, а уж обнаружив пропажу приборов и своего зонта, имевшего серебряный наконечник и только что починенного, совсем разъярится.

– Что ж, – вслух произнесла Бесс, – скажу, что я поехала в лес на муле, а когда вернулась, вещей не было.

Не теряя времени, она принесла ведро воды, смыла кровь с пола, привязала Элмера Джексона за щиколотки к лошаку, оттащила его на дальний выгон с мягкой землей, которую было легко копать, вырыла яму, свалила в нее тело и засыпала.

Отцовские письма она решила хранить под матрасом и никогда ни о чем не рассказывать тете Джули.

Она не хотела, чтобы тетя, или Лотты, или кто бы то ни было другой в округе Миффлин знали, что сбылись их злобные предсказания и отец не вернется, что он так и не нашел гигантских зверей, которых искал.

Она не желала слышать то, что наверняка будет говорить тетя Джули о его неудаче.

Она не желала, чтобы его называли дураком и числили среди обезумевших и пропащих.

Не желала она рассказывать тете и об индейце с гладким лицом, спасшем ее, обокравшем их и исчезнувшем, не попрощавшись.

Скорее всего, тетя и о нем сказала бы что-нибудь резкое и осуждающее, поэтому Бесс предпочла и его посещение сохранить в тайне.

Что же касается компаса, то она не знала, обронил ли он его в спешке, убегая, или оставил ей намеренно. В любом случае его она не стала прятать под матрас, а носила в кармане, часто ощупывая пальцами и думая об индейце, который теперь держал путь обратно на запад. Окровавленная спица, наверное, лежала в его пустом колчане вместе со столовыми приборами, а зонт он зажимал под мышкой, как копье.

Прихватку, вероятно, привязал к волосам, а посудное полотенце и вышитый фартук набросил на плечи. Закрывая глаза, она видела, как те развеваются у него за спиной на утреннем ветерке, словно знамя или расшитый драгоценными камнями плащ.

Благодарности

Моя сердечная признательность Центру Дороти и Льюиса Б. Каллман для