Железный кальмар - Эдуард Камушкин

совсем, как во сне. Еще одна лестница, на этот раз со ступеньками, снова тянулась вниз.

– Первый круг ада, – шепнул себе под нос Артур.

– Что ты там бормочешь? – Сережа поморщился. – Вряд ли тут есть освещение. Не видно ни черта.

Спустившись вниз, парни оказались в длинном коридоре с множеством ответвлений. Пройдя пару шагов вперед, они столкнулись с тройной развилкой. Пути направо и налево вели в непроглядную темноту.

– Не заблудиться бы тут, – прохрипел Сережа.

– Я взял с собой мелки. Буду отмечать наше направление, вот так.

Артур начертил на правом повороте стрелку и похлопал Сережу по плечу.

– Идем.

И снова коридор, на этот раз с пустыми комнатами по обеим сторонам. Предположить, для чего нужны были эти комнаты, величиной в пару квадратных метров, было сложно. Сережа стремительно заглядывал во все помещения, ожидая опасности за каждым углом. Чем дальше они шли, тем больше становилось развилок.

– Ну и лабиринт здесь, – тихо буркнул Артур, чтобы нарушить гнетущую тишину.

– Ага, – Сережа обернулся к нему с побледневшим лицом. – Не обманул Дыркин. Тут целые катакомбы.

– Как думаешь, их правда военные строили?

– Не знаю. Зачем воякам городить такой лабиринт? И комнатки какие-то, как моя кухня. Бред какой-то.

Спустя еще несколько поворотов налево и направо, парни вышли в большое помещение, заставленное двухъярусными железными кроватями. Пустые спальные места без матрацев занимали почти все пространство. Они показались Сереже спящими монстрами.

– А вот это уже похоже на казарму, – кивнул Сережа. – Правда, я никогда не слышал про подземные казармы.

– Ты ведь никогда не слышал про эти подземелья? И никто в селе не рассказывал?

– Не-а, – Сережа схватил одну из кроватей и легонько толкнул. Кровать зашаталась, скрипя пружинами, и издала неприятный звук. Шелест потревоженного металла эхом отозвался по всему подземелью.

– Зачем ты это сделал? – недоуменно воскликнул Артур.

– Проверить хотел, – Сережа неловко почесал голову, затем опустил руку на шею. – Вдруг это ненастоящие кровати. Кровати-призраки…

– Ты рехнулся, Калашников?

– Ты сам подумай. Ведь здесь кто-то спал. Тут, под землей. Может, они в карты играли, анекдоты рассказывали друг другу. Где они теперь? А мы где?

– Да может тут никто и не спал, с чего ты взял?

– Ага. Просто вырыли все это. Залили все бетоном. Поставили сюда кучу спальников, все просто так. Точно.

– Тут ничего нет, нужно идти дальше, – тонким лучом света Артур прощупал все углы комнаты и пошел в обратную сторону.

Теперь Сережа шел за ним.

– А что мы ищем? Маньяка? Думаешь, он сидит здесь, в этой темноте и… Людей жрет?

Манера речи Калашникова изменилась. Он говорил монотонно, отрывисто, совсем не так, как раньше.

– Мы ищем место, где он держал твою одноклассницу. Нашу одноклассницу.

– Эта сволочь заманила нас в ловушку. Это ведь он прислал мне открытку, а потом привел Свету в церковь. Это ведь он, сволочь. Вход надо было искать возле церкви. А здесь ничего нет. Совсем ничего.

В одной из комнат, что попалась им на пути, они обнаружили множество полусгнивших стульев. В центре стояло рваное и отсыревшее, но относительно новое кресло семидесятых годов. Похожее он видел дома у Стаса. Рядом с ним располагался сломанный журнальный столик с пепельницей.

– Походу, кто-то здесь здорово обжился в свое время, – мрачно сказал Сережа, осматривая кресло.

Артур поднял с пола старый журнал. Склизкие страницы с хлюпаньем посыпались из него на пол.

– Жесть какая, – Артур сморщился и быстро вытер руку о штаны. Осмотрев фонариком стены, он обнаружил возле одной пожелтевший матрас.

Миновав еще пару пролетов, луч фонарика наткнулся на заржавевшие стальные решетки. Артур остановился, и Сережа едва не врезался в его спину.

Железная решетка перекрывала собой вход в комнату. Комнату, в которой что-то светилось. Холодок пробежал по спине Калашникова. Он хотел развернуться и дать деру, но вместо этого двинулся вперед.

Свет исходил от керосиновой лампы на письменном столе. Словно завороженный, Сережа приблизился к столу. Непроизвольно он жмурил глаза, ожидая наткнуться на нечто ужасное, притаившееся в темноте. Но в комнате было пусто. Тот, кто оставил здесь лампу, сделал это не просто так. Рядом с ней лежала небольшая записная книжка в кожаном переплете со звездой. Артур потянулся к ней, как вдруг Сережа остановил его, положив на плечо холодную руку.

– Артур, – не своим голосом промычал Сережа. – Он знал, что мы придем. Он даже знал, что мы придем сюда. Он оставил нам это послание…

– Какое послание?

Сережа облизнул губы и почувствовал, что искусал их в кровь.

– Не знаю. Надо уходить.

– Постой.

Артур взял со стола манящую их книжицу. В тусклом свете керосиновой лампы приходилось напрягать глаза, чтобы разобрать детский, неопрятный почерк.

12 октября 1942 год. Я начал вести дневник. Не знаю, что обычно пишут в первых страницах. Мне кажется, я начинаю сходить с ума от этой гнетущей обстановки. Уж лучше воевать с немцем под Сталинградом, чем сидеть тут.

14 октября 1942 год. Мне пришло письмо от матери. Написала, что погибли Володя и Юра, мои одноклассники. Виталик, наш сосед, пропал без вести. Я так много хотел бы поведать ей, но почту читают. Читает ее наш лейтенант Алимов. Не нравится он мне.

17 октября. Местный парень рассказал нам местную страшилку про рогатого черта, живущего в лесу. Колхозные ребята слушали, развесив уши, да и мне, признаться, было не по себе. Вечером нас собрал политрук, провел собрание на тему суеверий. Сказал все как обычно: Бога нет, демонов нет, после смерти пустота. Значит, среди нас завелся стукач.

19 октября. Нас подняли по тревоге. Провода порвались, и мы потеряли связь с Воркутой. А я уж думал, произойдет что-то интересное. Если бы не регулярные тренировки, я бы уже давно сошел с ума. Последний месяц радисты только и делали, что слушали пустоту в эфире. А этот бункер напоминает лабиринт. Пойдешь до отхожего места – заблудишься. Некоторые лампочки перегорели, а новых нет. Так и ходим в полутьме.

22 октября. Расстреляли Глеба Морозова. Не ощущаю ничего, кроме какой-то далекой грусти. Если уж решился человек бежать, значит никому говорить нельзя и прощаться не надо. Стукача мы так и не нашли. Стрелять нам не разрешают, поэтому мы просто пуляем невидимыми патронами по невидимым мишеням. Патронов у нас на всю роту два ящика. Но немец ведь не дурак, зачем ему высаживаться здесь, в этой вечной мерзлоте? Может, командование скоро это поймет, и нас отправят на фронт?

23 октября. Лейтенанта Алимова нашли мертвым в лесу. Выглядел страшно. Ребята говорят, что