Я и все остальные - Евгений Альбертович Мамонтов

плавники и хвост, а остальное отдавал собакам. И это была его утренняя молитва.

Печален и болен был старый пердун Мгер. На закате выходил он на дорогу, смачно высмаркивался в левую ноздрю, вытирал пальцы о придорожную траву и выпивал кувшин водки, настоянной на табаке. А собаки сбивались в безлунные стаи и выли на него. И это была его вечерняя молитва.

Однако если бы вы пришли к Мгеру ночью или попытались бы поговорить с ним днём, вы бы не нашли его ни в доме, где стены красны не от крови, а от камня, ни в поле, где ветер пропитан протяжным дудуком, ни на озере, чьи воды отражают только лишь завтрашние мысли. Ни на небе, ни на земле бы вы не встретили старого и мудрого Мгера. Ибо был он настолько стар и мудр, что не осталось в нём ни неба, ни земли.

И вся деревня ходила и молилась рядом с ним.

Богдыхан

Когда Богдыхан ложится спать, солнце сходит с небес и проскальзывает ему в рот. Когда Богдыхан просыпается, тьма всего мира утекает в его глаза. Ибо он держатель верхнего и нижнего, дальнего и близкого, белого и чёрного. Но сам он не вверху и не внизу, не далеко и не близко, не бел и не чёрен. А потому суд его справедлив и непредсказуем. Так говорят килликийские жрецы, и нет оснований, чтобы не верить им. Равно как и нет оснований, чтобы верить.

Чай

В провинции Шаньдунь у подножия священной горы Тайань растёт особый вид чая. На вид он ничем не отличается от обычной сорной травы. На вкус он горек и горяч. Древние даосы знали о нём, но молчали. Нынешние буддисты не знают о нём и тоже молчат. Если выпить чашку этого чая вечером, то утром пить его уже не захочется. А если выпить его утром, то не захочется пить и вечером. Император Сы Хуай спросил своих мудрецов: «Где кончается то, чему нет конца?» Долго спорили мудрецы, но так и не смогли дать ответ. И только молодой Ян Линь громко рассмеялся и покинул императорский дворец. Говорят, что потом его видели как-то в окрестностях горы Тайань. Но всё это досужие вымыслы любителей обычного чёрного чая.

О множественности чаёв

Самые сладкие сны цветут на склонах горы Сотхэ. Их собирают ещё до того, как осенние ветра высосут из них всю сладость. Собирают урожай юные девушки, не познавшие радости первого поцелуя. И от их томления чай становится слаще стократ.

Родиной розовых снов является долина Тапэй. Жители этой долины занимаются разведением розовых снов уже на протяжении нескольких тысяч лет и на ощупь различают розовый рассветный от розового закатного.

Терпкие чёрные сны привозят из подземной провинции Гучжоу, вход в которую охраняют триста терракотовых воинов. Эти сны принято отсылать в подарок только своим самым закадычным врагам, доказавшим свою верность на протяжении многих лет.

Чай «Липтон» в пакетиках можно купить в любой захудалой лавчонке за пару юаней. Но и сорокаюаневый «Липтон», продающийся в городских лавках, не становится от этого чаем. Настоящие ценители вкуса никогда не говорят о нём. А если кто случайно и обмолвится, благородный муж сделает вид, что ничего не слышал.

А еще есть «Лисма». Попробовавший его подлежит немедленному умерщвлению. Продавший его подлежит немедленным пыткам и умерщвлению. Взрастивший его подлежит долгим мучительным пыткам — да не будет облегчением ему смерть.

Замок Виндштайн

Существует легенда, что в Южной башне замка Виндштайн, что затерялся в Северных Альпах, вот уже несколько тысяч лет обитает Серебряный Ветер. Раз в тридцать лет он покидает Южную башню, чтобы найти очередного счастливчика или горемыку. Всего два вопроса прошепчет он на ухо случайному путнику. И горе тому, кто даст на них неверный ответ — ветер поцелует его в макушку, и станет она седой, как альпийские снега. Но горе и тому, кто ответит правильно. Ибо угодны ветру слушающие и молчащие. Их ветер целует в глаза, и обретают они дар видения. И видят они дела добрые и злые, чувства белые и чёрные, помыслы благие и мерзкие. Но мало кто может выдержать этот дар, ибо не дар это, а проклятье. И через год становится их голова седой, а руки дрожащими. И день и ночь бродят эти несчастные по горным тропам в поисках замка. Ибо говорится ещё в легенде, что в Северной башне замка Виндштайн, что затерялся в Северных Альпах, обитает Тёмный Ветер, поцелуй которого дарует забвение. Но мало кто знает, что в 1154 году Северная башня была до основания разрушена Барбароссой, и Тёмный Ветер давным-давно похоронен под её обломками. В настоящее время десятки туристов ежедневно посещают развалины замка Виндштайн. В хорошо сохранившейся Южной башне расположен небольшой музей, смотритель которого за скромную плату проведёт квалифицированную экскурсию. Перед экскурсией смотритель попросит заполнить вас мини-анкету всего с двумя вопросами: «Ваше имя?» и «Ваше настоящее имя?»

Зелёная дверца

Древние хаситы считали, что если научиться считать сны, то в седьмом сне можно отыскать маленькую зелёную дверцу, ведущую в сон Бога. Но лишь единицы добираются до седьмого сна. Большинство смертных увязает в чёрном болоте без сновидений. Из тех же, кто добрался, уже почти никто не помнит о существовании маленькой зелёной дверцы. Те же, кто вспомнит, вряд ли бросятся её искать, а уж тем более вряд ли найдут. Да если бы и нашли — пришлось бы им уйти ни с чем, поскольку ключ от этой дверцы находится в третьем сне под надёжной охраной девы о семи ртах.

Ещё хаситы говорили, что однажды нашёлся один богоугодный юноша, который разыскал в третьем сне деву, смог осилить её и добыть ключ. Потом юноша добрался до седьмого сна, нашёл зелёную дверцу, отворил, с молитвой на устах вошел в неё и проснулся.

Дальше мнения разделились. Одни древние хаситы считали, что когда юноша вернётся обратно и пройдёт сквозь зелёную дверцу, пожухнет вся трава на земле и сгорит треть всех деревьев. А другие говорили, что юноша заснул снова, дошёл до седьмого сна, нашёл дверцу и отправился дальше. И что когда найдет он последний сон, из которого нет больше выхода, то развернётся он и отправится в обратный путь. И Вселенная в этот момент начнёт сжиматься.

Так говорили древние хаситы. И слова их в базарные дни раздавали нищим вместо медяков,