Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин

которыми мальчишки бросали на девочек сальные взгляды, как взрослые, а мужчины заигрывали с официантками, как мальчишки; за дальний столик набились туристы и спорили: если не смотреть официанткам в глаза — это будет слишком оскорбительно? Все так же невозмутимо она прошла мимо полуголых девушек-бариста, как будто они карикатуры из романа Буковски или любого другого романа, написанного белым мужчиной, который решил выяснить, что делает женщин женщинами. Над барной стойкой вьетнамской кофейни, которой управляла Элейн, призывно мигала розовая вывеска «Девочки!». Но все это уже не производило на нее никакого впечатления, потому что для нее это был очередной понедельник в Маленьком Сайгоне.

— Где тебя носит? — захныкала ее младшая сестра Кристин, как только Элейн влетела в служебное помещение, на ходу снимая очки. Сегодня голос сестры бесил особенно сильно. — Я торчу тут с семи утра! Этот дед, Ман Тю, буквально слюней напускал в углу! Опять! Я не нанималась за ним убирать — я ему не сиделка! Его надо отправить в дом престарелых, чтобы там телек смотрел, а он сюда ходит, как на работу, и сидит с открытия до закрытия, цедит одну чашку кофе, как нищеброд. Да еще девочек глазами раздевает! А чаевых не оставляет! Разве после сорока у мужиков вообще стоит? Куда ему в его-то годы?

Мигрень Элейн пульсировала с каждой новой октавой, на которую взбирался голос Кристин. Старшая сестра закатила глаза, сняла меховой жилет под кролика, отстегнула поддельную поясную сумку «Гуччи» и повесила на вешалку. Ее черные волосы спадали до пояса, как водопад, а крепкие бедра ощущались ватными после шести шотов текилы, которые она выпила вчера. И зачем было столько пить за воскресной игрой в покер? Ей скоро тридцать, и она одна из всей компании подруг не замужем, хотя ей до сих пор хотелось верить, что ее тело всегда будет таким, как в двадцать один.

— Да уймись ты уже! Я пришла, можешь где-нибудь сныкаться. Только проверь все в основном зале перед уходом. Ме сегодня будет?

Кристин пожала плечами, уткнувшись в телефон.

— Понятия не имею. По-моему, она все еще занята похоронами, погребением или типа того. Все время торчит в храме, проводит эти их буддистские ритуалы. — Ее наращенные ногти застучали по экрану телефона, она листала ленту, расставляя сердечки направо и налево. Потом в недоумении подняла голову. — Блин, получается, когда наша мать умрет, нам придется все это делать?

Элейн бросила полотенце ей в лицо.

— Не каркай. — Она ругала младшую так, как может отругать только старшая сестра.

— Может, хватит уже? — Кристин запустила полотенце обратно и пригладила осветленную челку. — Я только что накрасилась!

— Чем вчера вечером занималась? Ты поздно вернулась, — подозрительно спросила Элейн, прислонившись к стойке. — Ты много тусуешься; смотри, не превратись в жалкую азиатку, которая сосет только парням вроде Кевина Нгуена.

— В такую, как ты, что ли? Да ты даже Кевина Нгуена закадрить не сможешь. Какое тебе дело вообще? Мы с Рози и ее компанией просто собрались покурить траву, — ответила Кристин скучающим тоном, в котором прорезался типичный акцент округа Ориндж. — Ничего такого.

— Странно, что ты куришь траву с нашей сводной двоюродной сестрой, а с кровными родственниками даже не разговариваешь. Я думала, тетки терпеть не могут ту семью. Нам разве можно общаться с Ким?

Кристин пожала плечами:

— Семейные ссоры для бумеров. От культуры рейвов это все очень далеко. И потом, по-моему, после похорон ме помирилась с тетками. Наши родные кузины такие выпендрежницы! Зачем вообще мне с ними общаться?

— Знаешь что? А ты права! Постоянно делают вид, что они не вьетнамки, — согласилась Элейн, которая всегда была рада перемыть кости кузинам. — Эта овца Тхао даже не ответила на мое сообщение, я попросила ее помочь мне найти женщину для договорного…

Вдруг дверь в служебное помещение распахнулась и влетела разъяренная Жаклин Хо. Каблуки злобно стучали по бетонному полу. Одно неверное движение, и бикини, держащиеся на честном слове, лопнут. В свете жужжащих флуоресцентных ламп татуировки у нее на руках расплывались, она сердито ткнула пальцем в сторону Элейн и заявила:

— Либо уходит дед Ман Тю, либо уйду я! — На груди у нее были пятна от кофе. — Он вылил на меня кофе со льдом, чтобы мои соски затвердели! Сколько это будет продолжаться? Пока он не грохнется замертво в луже собственной мочи? Или пока не поперхнется шариком из бабл-ти? Почему ты пускаешь его сюда? Сколько можно?!

Кристин оторвалась от своего телефона и посмотрела на сестру, мол, я же тебе говорила! Он вообще не уважает девочек. Надеется опять перенестись в воюющий Вьетнам, ждет, что девочки станут делать все, что он прикажет. Это гадко!

— Господибожетымой! — буркнула Элейн. Голова раскалывалась. Жаклин визжала так, что Элейн чуть не оглохла. — Извини, я решу вопрос. Понедельник — день тяжелый, да?

— Ты говорила то же самое в прошлый понедельник, Элейн. Это не стриптиз-бар, и мы не у кулера в офисе поболтать собрались. Я тут не просто так прохлаждаюсь — я за универ плачу. Так что сделай что-нибудь с ним уже! — Жаклин топнула.

— Знаю, что здесь не стриптиз-бар. Я с ним поговорю.

— Мне сегодня причитается доля чаевых побольше…

Элейн раздраженно вздохнула, всплеснула руками в знак поражения и вышла, задев Жаклин. За ее спиной сестра с официанткой воскликнули: «Наконец-то!» В основном зале Элейн подошла к деду Ман Тю. Она поклонилась и поприветствовала его по-вьетнамски — к старшим всегда обращаешься почтительно, даже если они страшнее темного переулка среди ночи.

Она взяла салфетку, чтобы вытереть слюни с его губ.

— Вам пора домой. Давайте позвоню вашей сиделке.

Он отмахнулся от нее и оттолкнул салфетку. Стал ворчать, чтобы Элейн позвала Жаклин, потому что в стакане у него пусто. Он попросил бокал пива, и Элейн улыбнулась ему той самой улыбкой, какой с шести лет улыбалась клиенткам в маникюрном салоне у матери.

— Прошу прощения, — по-вьетнамски извинилась она и опять улыбнулась ему, как будто рот с обеих сторон ей растягивали рыболовными крючками. Чем больше чаевых выбьешь, тем лучше, особенно когда твой клиент одной ногой в могиле. — Вы наш постоянный клиент вот уже шесть лет, вы знаете наши правила. Мы не подаем алкоголь, только кофе. Давайте я принесу вам кофе со льдом и молоком? Но вы должны пообещать мне, что не станете обижать Жаклин. И, прошу вас, не скупитесь на чаевые в этот раз.

Старик еще немного поныл, сердито посмотрел на Элейн и наконец достал бумажник. Довольная Элейн подозвала бариста в бикини, чтобы старику заменили пустой стакан на новый