Деньги. Мечта. Покорение Плассана - Эмиль Золя

над ней кулаком аббата, ее прическа рассыпалась, и седая прядь упала на лоб. Женщина в отчаянии оглядела пустые стены комнаты, ища, чем защититься, ее взгляд упал на деревянное распятие, и она из последних сил протянула руки к кресту.

– Оставьте Христа в покое! – выкрикнул аббат, вне себя от гнева. – Спаситель был чист душой и телом, потому и сумел умереть за нас.

В комнату вошла мать аббата с тяжелой корзиной провизии в руках, увидела, как разъярен ее сын, и схватила Фожа за руки:

– Тише, Овидий, успокойся, мой мальчик…

Она погладила сына по плечу, повернулась к Марте, почти лишившейся чувств от унижения, и окинула ее испепеляющим взглядом.

– Вы когда-нибудь отстанете? Поймите наконец, он знать вас не желает! Вам нельзя здесь оставаться, идите к себе.

Марта не шевельнулась, и старухе пришлось силком поднять ее и вытолкать за порог со словами: «Какой позор! Дождалась, пока я уйду, и устроила гадкую сцену! Не поступайте так больше! Никогда!»

Госпожа Фожа захлопнула дверь.

Марта начала спускаться по лестнице. Слезы у нее высохли. Она твердила:

– Франсуа вернется. Франсуа всех прогонит.

XXI

Тулонский дилижанс, менявший лошадей в Тюлете, отправлялся из Плассана в три часа. Марта, подгоняемая навязчивой идеей, не пожелала терять ни минуты, надела шляпу и велела Розе немедленно собираться.

– Я знать не знаю, что задумала хозяйка, – сказала кухарка Олимпии, – но нас, похоже, не будет несколько дней.

Марта так торопилась покинуть дом, что оставила ключи в дверях и не ответила на вопрос Олимпии, пытавшейся выяснить, куда и надолго ли она уезжает.

– Не волнуйтесь, я за всем пригляжу, – пообещала сестра аббата, стоя на пороге. – Занимайтесь спокойно своими делами, вернетесь и найдете дом в полном порядке… Будете в Марселе, привезите нам свежих моллюсков.

Марта еще не успела завернуть за угол улицы Таравель, а Олимпия уже захватила весь дом. Вернувшийся со службы Труш застал жену за работой: она распахивала двери, обыскивала, напевая, шкафы, шарила в ящиках и заполняла комнаты шелестом юбок.

– Их нет – ни хозяйки, ни ее идиотки-кухарки! – крикнула она и плюхнулась в кресло. – Вообрази, как удачно все сложилось бы, свались обе эти бабы в канаву!.. Ладно, мы все равно прекрасно проведем время без них. Свобода, Оноре, свобода! Ну-ка, поцелуй женушку, она у тебя такая хлопотунья! Мы, считай, в своем доме и можем хоть в ночных сорочках расхаживать, если вздумается!

Марта с Розой добрались до проспекта Совер незадолго до отхода дилижанса. Госпожа Муре сообщила кондуктору, что поедет до Тюлета, и кухарка неохотно, не переставая ворчать, поднялась следом за хозяйкой в пустую кабину. Она начала сердито выговаривать Марте, не дождавшись отправления:

– Зря я радовалась, сударыня! Вы, выходит дело, вовсе не образумились, и мы едем не в Марсель навестить господина Октава! Не получится у нас купить креветок и лангустов… Да уж, поторопилась я, вы не изменились, все печалитесь, выдумываете себе горести, чтобы совсем свою голову расстроить.

Марта забилась в угол и так и сидела в полуобморочном состоянии. Всем ее телом овладела смертельная слабость, она больше не сопротивлялась боли, разрывавшей грудь. Кухарка даже не смотрела в ее сторону и знай себе бубнила:

– Что за глупая затея – навещать хозяина? Вот уж развеселитесь так развеселитесь! Неделю заснуть не сможем после такого; если перепугаетесь ночью, ни за что не поднимусь с постели, чтобы искать чудище под кроватью!.. И ладно бы польза была для хозяина от свидания с вами, а вдруг он как увидит вас, так и откинется? Хоть бы нас не впустили! Начать с того, что это запрещено… Эх, не надо мне было садиться в дилижанс. Глядишь – и вы бы в одиночку глупостей делать не стали.

Марта судорожно вздохнула, прервав разглагольствования Розы. Кухарка повернула голову, увидела, что хозяйка стала мертвенно-бледной, еще сильнее разозлилась, но стекло опустила, чтобы несчастной было легче дышать.

– Только этого мне еще и не хватало! Помереть собрались у меня на руках? Остались бы дома, лежали бы в своей постели да лечились. Вокруг вас теперь одни только преданные люди, так благодарили бы Господа нашего за доброту и заботу! Знаете ведь, что я права, а? Господин кюре, его матушка, сестра и господин Труш только и думают, что еще для вас сделать! Они и в огонь за вас пойдут, и среди ночи готовы на ваш крик прибегать. Я сама видела, как плакала госпожа Олимпия, да-да – плакала! – когда вы недавно болели! И как же вы отвечаете на их заботу? Огорчаете, несетесь как угорелая на свидание с хозяином, хоть и знаете, как им будет обидно. Они не могут хорошо к нему относиться, ведь он так жестоко с вами обращался… Уж простите, но вы иной раз бываете ничуть не добрее.

Так продолжалось до самого Тюлета: Роза нахваливала семейства Фожа и Труш и обвиняла хозяйку во всяческих низостях и в конце концов сказала:

– Эти люди были бы честными хозяевами, кабы у них завелись деньги на прислугу! Жаль только, что богатеют одни жестокосердные.

Марта не отвечала. Она успокоилась и теперь рассеянно смотрела на росшие вдоль дороги деревья и широкие поля, похожие на полотнища коричневого бархата. Грохот колес заглушал голос Розы.

В Тюлете Марта устремилась к дому дядюшки Маккара; следом бежала Роза с поджатыми губами и то и дело пожимала плечами.

– Ну надо же, кого я вижу! – воскликнул он, изумившись. – Я думал, ты слегла. Слышал, что заболела… Да, девочка, выглядишь ты плоховато… Решила со мной пообедать?

– Я хочу увидеться с Франсуа, дядюшка, – ответила Марта.

– С Франсуа? – поразился Маккар и пристально взглянул на нее. – Увидеться с Франсуа? У тебя доброе сердце. Бедолага все кричал, надрывался, звал тебя… Значит, специально приехала? Ну-ну, а я было решил, что вы все о нем забыли.

Глаза Марты наполнились слезами.

– Сегодня непросто будет это устроить, – продолжил Маккар. – Скоро четыре, конец дня, директор может не позволить. Муре с некоторых пор неспокоен – крушит все подряд, пожар грозится устроить. Ничего не поделаешь, у безумцев не каждый день хорошее настроение.

Марта слушала Маккара, дрожа всем телом, потом протянула к нему руки и произнесла едва слышно:

– Умоляю вас, я здесь только ради этого, мне совершенно необходимо поговорить с Франсуа… У вас в этом… доме… есть друзья, они помогут.

– Так-то оно так… – уклончиво пробормотал Маккар.

Он никак не мог взять в толк, зачем племянница заявилась так внезапно, и