Байки книготорговца - Елена Нещерет

быстро доказать владельцам, что магазин может стать не убыточным довольно скоро. Команда тогда большей частью состояла из трепетных интеллектуалов, которых решения новой части коллектива довольно часто шокировали. Так, все мои заказы хитов популярной психологии и топов саморазвития сопровождались тяжкими вздохами отвращения. Я изо всех сил пыталась доказать, что не сошла с ума, и постепенно мне поверила не только Вика.

Сережа, наш блаженный отшельник, чье невероятное спокойствие строится на гигантской иронии, тоже начинал свой книготорговый путь в «Буквоеде» и просто знал, какую логику ассортимента я пытаюсь выстроить. Ира, которая работала до этого в более эстетской «Республике», просто не хотела ни с кем ссориться, к тому же сама любила легкую развлекательную литературу и поэтому была снисходительна и к чужим читательским вкусам. Куда более тяжко пришлось С., Д. и Л., которые искренне считали, что в магазине должны быть собраны только вершины человеческой мысли, и имели об этих вершинах очень четкие представления. Увидев, что Вика утверждает заказы, которые я формирую, и в целом внимает моим гнилым еретическим речам, то есть сам воздух в магазине меняется с высокоинтеллектуального на умеренно-попсовый, С. и Л. довольно быстро уволились, а Д., привыкая к новой реальности, бесконечно и трогательно страдал. Я корила себя, что не была с ними полностью вежлива и вообще по первости наломала кучу дров и далеко не всегда вела себя как нормальный человек. Где-то через три месяца после начала моей работы мы впервые вместе вывезли стенд магазина на Книжный салон, напились после него, как твари, и наш заместитель управляющего, великий и заботливый Заяц, по пьяни признался, что сначала считал меня опасной сумасшедшей, и только доверие к Вике, которая меня взяла на работу, помогло ему выносить на первых порах мое присутствие в его рабочем пространстве.

В общем, я попала в место, которое потребовало от меня быстрого роста и большой сообразительности, но и очень много сразу дало взамен. Например, много простора для самостоятельных решений. Когда мне выдали ключи от рабочих соцсетей и сказали, что я могу творить там, что хочу, потому что мои личные соцсети хорошо показывают мою способность поставлять контент нужного качества, я некоторое время панически металась внутри своей головы с растерянным писком: «Мне?! Такой огромный кредит доверия?! Я облажаюсь, я не справлюсь, а-а-а-а, ужасно, ужаснейше». Но как только сама себе определила объем работы и утонула в ней, паника отступила, просто потому что хотелось постараться и доказать, что мои решения могут нормально работать, что я человек разумный, и не зря в меня поверил наставник, который меня сюда рекомендовал.

Не успела схлынуть первая волна ужаса, как за ней пришла вторая, больше первой: я еще не была уверена, что нашла общий язык с коллегами, к которым свалилась из ниоткуда как снег на голову, а мне уже дали совещательный голос в выборе новых коллег. Вот что значит приходить не в рядовые сотрудники, а сразу в младшие менеджеры. Вот ты какой, минимум управленческих решений.

Первым пришедшим после меня и отчасти по моей воле был Санек. Сейчас он разрабатывает какую-то крутую игру и забегает примерно раз в три месяца за очередной научно-популярной книжкой, чтоб за ней расслабиться. Весной двадцать первого он пришел, уверенный и солнечный, и сразу основал у нас книжный клуб, где обсуждали классику, и ставка на этих встречах делалась не на то, чтобы показать какие-то заснеженные вершины интеллекта, а на то, чтобы посетители расслабились и перестали бояться задавать вопросы. Суперспособностью Санька было внушение уверенности. Рядом с ним волшебным образом раскрывались застенчивые и неуверенные, и никто не чувствовал себя глупо и неуместно.

Когда Санек покинул нас, пришлось опять искать сотрудника, и в первую очередь желательно было, чтобы этот сотрудник обладал грузоподъемностью. Но вопросы кандидатам мы все равно задавали какие-то интеллектуальные: просили назвать несколько петербургских издательств, моделировали покупательские запросы, тщательно расспрашивали о взглядах.

Нас порадовали ответами двое: тихий мальчик Святослав, который замечательно много знал о театре, и абсолютно спокойный и расслабленный Макс, которому этот мир был абсолютно понятен. На вопрос о питерских издательствах он, не останавливаясь, назвал их штук двадцать и вообще выглядел монстром книжного мира, причем было совершенно непонятно, что именно он у нас забыл с таким огромным багажом знаний и явно широченным набором компетенций. Любопытство в нас победило опасливость, и вскоре мы поняли его секрет: ему нужен был необходимый минимум стабильной зарплаты, а остальное он добирал интересными проектами на фрилансе. Теперь так делаю и я и понимаю, что зря мы тогда не испугались Макса: такое количество сил в одном человеке противоестественно. Я не вывожу нагрузки, которые он вывозил, а пашу как три вола и козленочек, вместе взятые.

На первую свою стажировочную смену он пришел, смешно моргая и поводя кончиком носа, и, когда я решила начать его обучение со знакомства с кассой, оказалось, что вся его мимика такая смешная отчасти из-за того, что он, со зрением в минус восемь диоптрий, пришел без очков и двигается почти на ощупь.

С кассовым приложением он разбирался, приклеившись носом к экрану. Тут зашел покупатель и спросил, где у нас новый Бротиган. Я хотела было посмотреть в базе, но тут Макс в очередной раз смешно повел носом и сказал:

– На верхней полке в среднем шкафу, пятая книжка с левого края.

До верхней полки два с половиной метра, и я без линз на ней не могу различить границы корешков, не то что надписи на них. А у меня всего лишь минус пять. И ладно я: после того как разобрал поставку и расставил, ты можешь ориентироваться по мышечной памяти, но Макс на тот момент провел в магазине всего часа три, если считать вчерашнее собеседование, и, естественно, не мог еще разбирать никаких поставок. Я спросила, превозмогая оторопь, что это за сеанс провидчества, на что он ответил, что на собеседовании как раз был в линзах и успел осмотреться и разобраться, что у нас где. Эта цепкость памяти и кругозор меня расположили к нему мгновенно, а месяца через два он удивил и покорил нас еще сильнее.

Постепенно расслабившись и обжившись, он начал оставлять под кассой свертки и иногда передавал их людям, которые приходили в его смены и всегда разговаривали только с ним. Иногда они в придачу к этим таинственным сверткам брали книги, а иногда хватали только свертки и загадочно ретировались. Вика спросила, не личную ли библиотеку он бесконечно распродает,