Танька - Лен Андреевский

экзамены. Танька получила золотую медаль. Петя вышел на крепкие четверки. Только по математике у него было пять: на экзамене Танька решила его вариант раньше своего, и Петя с гордостью сдал ответы первым. После этого он неделю злился и по мелочам ругал Таньку. Она все понимала: дома у Пети шла битва титанов. Юлия Захаровна, последние два года боровшаяся за мехмат, внезапно изменила точку зрения и теперь отстаивала вариант МАРХИ. Она имела основания полагать, что успехи в математике Пете обеспечивает «эта простая девочка», а в МАРХИ за успеваемость сына будет отвечать лично папа. Отец же, напротив, теперь сражался за победу мехмата. Он видел, что Петя в МАРХИ не пройдет, а если и пройдет, то не потянет. Для поступления надо было «напрячь связи», а Великовскомустаршему претила мысль признаться в Петиной бездарности коллегам. Передача же сына Таньке на поруки не пугала: девочка влюблена, поможет, подскажет – ему нужна сильная женщина рядом.

Кончилось тем, что Петя выбрал сам – мехмат, и точка. Всетаки в Таньке он был уверен больше, чем в отце. К этому времени отношения в их паре окончательно определились. Петя упивался властью и демонстрировал свое превосходство. Танькина роль сводилась к обожанию. Изредка она решалась на невозможную дерзость – осторожно гладила Петю по щеке. Петя тут же брезгливо отворачивался. До сих пор они ни разу не поцеловались.

Как победительница олимпиад. Танька получила нужные рекомендации, и ее зачислили на мехмат без вступительных экзаменов. На этом все для нее закончилось. А Петю ждали экзамены. Но он коекак справился сам, набрав минимальный проходной балл.

Танька из общежития интерната перебралась в общежитие мехмата на Ломоносовском проспекте. В комнате было три койки, ее соседками оказались сестрыблизняшки Маша и Лена из Барнаула. Девочки были застенчивые и пугливые. Москва давила их своей огромностью. Обе жили в строгом треугольнике «лекции – библиотека – общага». Таньке, напротив, хотелось гулять по старой Москве, которую она совсем не знала, сходить, наконец, во МХАТ, а может, и в Большой. Она рассчитывала, что гулять будет с Петей. Но тот сразу заявил, что времени у него нет и вообще он не экскурсовод для провинциальных барышень. Танька проглотила и эту обиду.

Ее сосредоточенность на возлюбленном давно отдалила ее от сокурсников. Былая общительность исчезла. После лекций и семинаров, когда Петр отправлялся домой, Танька, у которой темнело в глазах от вида исчезающего в метро возлюбленного, шла прямиком в читальный зал и работала до закрытия. Тоску можно было утишить только занятиями.

Такой режим быстро дал свои плоды. Уже в конце сентября однокурсники знали, что высокая и красивая девушка со странной фамилией Белоиван в математике может всё. На мехмате учились в основном парни. Лохматые, не очень опрятные гении, съехавшиеся со всего Союза. По рукам ходили затертые самиздатовские копии переводов некоего Джона Толкиена. Серьезные очкастые мальчики, обсуждавшие эльфов и гоблинов, Таньку смешили. Девочки и вовсе ее не интересовали. Поглощенные учебой, стеснительные и неловкие, одетые с серое и коричневое, они держались стайками и всего боялись. Но одинокой Таня себя не чувствовала. Ее Петя, неуловимый, ускользающий, капризный Петя поглощал все ее мысли.

Раза два в неделю она ходила на кафедру матлогики к Маркову, который познакомил ее со своим аспирантом Сашей Молодилиным. Они вместе осваивали теорию вычислительных систем. Петя в этом не участвовал. Но Таня любила свои алгоритмы так сильно, что готова была жертвовать даже Петей. После занятий Марков убегал по делам, а Саша шел провожать ее до общаги, по дороге приглашал в пельменную и угощал порцией вкуснейших «останкинских». Говорили, конечно, о математике. Для Тани Саша стал частью той большой науки, в которую она хотела попасть. Он был на пять лет старше ее. Они быстро перешли на «ты», и оказалось, что дистанция между первокурсницей с Волги и столичным аспирантом может быть совсем не так велика, как она опасалась.

Между тем с Петей творилось чтото странное. Танька все чаще ловила его на вранье. Он врал ей, врал однокурсникам, врал преподавателям. Математику почти забросил. Интернат открывал своим ученикам математику, которую не проходили в обычных школах. Многое из того, что изучали на первом курсе мехмата, они уже знали. По крайней мере, Таня знала. Но Петина голова работала подругому. Воспоминания о пройденном становились все более смутными, а новые темы он как будто и вовсе отказывался воспринимать. Их занятия, которые раньше так радовали Таню, все чаще превращались в кошмар. Как только обнаруживалось, что Петя чегото не понимает, он обвинял подругу в желании его унизить. Таня терялась, пыталась объяснять проще, но кончалось все тем, что Петя делал оскорбленное лицо и уезжал домой. Сам он утверждал, что третий год постоянно помогает ей, ведь, кроме него, она никому не нужна. Его, говорил он, коробит ее неблагодарность. Таня не понимала, что с ним происходит.

Откуда ни возьмись, у Пети появилось множество знакомых с гуманитарных факультетов. Теперь в перерывах между лекциями его окружала весело щебечущая толпа юных филологинь и искусствоведок. Они забегали на мехмат, чтобы проконсультироваться с ним или просто поболтать. Петя принимал это как должное. Таня слышала – между собой филологини называют его выдающимся математиком.

– С чего ты взяла, что Петя отличник? – спросила она както у особенно восторженной его поклонницы.

Та удивленно пожала плечами:

– Да все это знают. Он же колмогоровский интернат окончил с золотой медалью. В девятом классе уже всю математику мехмата знал и задачи решал, как семечки щелкал.

Девица усмехнулась и добавила:

– А ты что, ревнуешь? Или завидуешь?

Таня потеряла дар речи: Петя не просто врал, он рассказывал подругам ее собственную биографию. Поймать его на вранье они все равно не могли.

Танины очевидные математические успехи вызывали у ее возлюбленного такую злую ревность, что она давно перестала сообщать ему о пятерках. Больше всего он раздражался, когда ктото просил Таню помочь с заданием.

– Давай посмотрю, – говорил он и выдергивал тетрадь из рук просителя.

Мельком посмотрев задачу, Петя объявлял, что она интересная, но несложная. Дальше следовали мучительные попытки ее решить, неизменно заканчивавшиеся утверждением, что в условии допущена ошибка. Он величественно удалялся, утаскивая с собой и Таню, у которой решение вертелось на языке. Очень скоро ответ на задачку, кто есть кто в паре Белоиван – Великовский, знал весь курс. На Петю смотрели с насмешкой. Его бахвальство высмеивали, а Таню уважали и жалели. Ее больной взгляд, вечно устремленный на Петю, видели все.

– Белоиван, пожалуйста, садитесь отдельно от Великовского, – однажды потребовала Нина Ивановна, доцент кафедры матана. – Он у вас списывает и, кажется, даже не понимает, что