Селфхарм - Ирина Горошко

следующий день Джульетта познакомилась со вторым младшим бухгалтером. После того разговора Виталина Саркисовна стала особо рьяно следить за работой Джульетты и прилюдно отчитывать её за любые неточности, вплоть до опечаток и пропущенных запятых. Иногда после криков и унижений она заходила в бухгалтерию, клала ладонь на плечо заплаканной Джульетте и нежно мурлыкала:

– Джульетта, я вижу в тебе потенциал, но расти тебе ещё и расти, девочка.

Через три года Джульетту повысили до должности главного бухгалтера, а ещё через два она стала заместителем директора.

Джульетта верила, что именно методы Виталины Саркисовны дали молодой глупой девке опыт и уверенность, чтобы в итоге возглавить собственную компанию.

Никакая мягкость с людьми не работает. Нужно быть жёсткой, и только так можно замотивировать человека стать лучше. Если бы Виталина Саркисовна тогда дала слабину и пожалела, посочувствовала Джульетте, она бы так и кисла младшим бухгалтером. Нет, человека надо стегать, как скаковую лошадь, чтобы он бежал быстрее, развивался и покорял новые вершины. Только так можно чего-то добиться.

7.

Михалина вернулась в офис. Во время фестиваля она иногда появлялась на выставках, помогала волонтёрам, но в офисе её не видели – всю работу она делала из дома, большую часть переложив на опытных волонтёрок, как когда-то Люда перекладывала работу на неё.

Её движения замедлились, она не смотрит в глаза и разговаривает тихо. Опущенными плечами, шаркающими шагами её тело умоляет: пожалуйста, забудьте, мне и так стыдно, давайте просто вместе делать вид, что ничего не было.

И коллеги как будто услышали сообщение, все вели себя как обычно, никто не говорил о срыве. А потом пришёл Дубовский.

– Ну что, Михалина, из тюрьмы тебя уже выпустили? – весело спрашивает он, снимая пальто и стряхивая с воротника дождевую воду.

– Выпустили, Пётр, как видите.

– Ну вот видишь, зря боялась! – Дубовский по-молодецки закидывает вещи на тумбочку и, чуть ли не пританцовывая, присаживается за свой стол. 8.

– Вот это как тебе?

ГУМ, Аня с мамой стоят у рейла с платьями, мама достала что-то в крупных цветах, что-то Викино, что-то ни разу не Анино.

– Нет, мам, я же такое не ношу, – спокойно, с улыбкой отзывается Аня.

– Ну смотри, красивое же платье. У Вики есть похожее.

Раньше бы Аня злилась, карусель мыслей Вика-умница-Аня-уёбище уже бы закрутилась.

Но нет. Аня удивительно, неприлично даже спокойна.

– А вот это как тебе, мам? – Аня показывает на трикотажное цвета хаки с кожаными вставками.

– Мне не нравится. Но давай примерь, если хочешь.

Берут оба платья, отправляются мерить. Из примерочной выходит девушка с футболкой в руках: короткие светлые волосы, жирно подведённые чёрным глаза. Волонтёрка «Слёз Брехта». Аня кивает ей и спешит скрыться за шторкой кабинки, сердце начинает стучать чаще, становится неуютно, некомфортно, неприятно находиться здесь – в ГУМе, с мамой.

– Ну что, Ань, как платье?

Аня отодвигает шторку, надеясь, что больше не увидит девушку, но нет, она уже вернулась с такой же футболкой и стоит в ожидании, когда освободится кабинка для примерки. Заменила размер, наверное.

– Аня, выйди, тут как раз зеркало хорошее, ну же.

Хаки платье с кожаными вставками сидит хорошо, отлично смотрится с берцами. Мама осматривает Аню, как вещь, и произносит нарочито бодро:

– А попробуй всё же второе, а? Просто посмотрим.

Аня молча уходит в кабинку, переодевается в «Викино» платье. Оно тоже неплохо сидит, подчёркивает тонкую талию, внизу расходится широкой юбкой по колено. Но с чем его носить? Куда его надевать? Из отражения на Аню смотрит незнакомая девушка – наверное, она ходит на свидания в модные рестораны, делает маникюр и мечтает выйти замуж. С Аней ничего общего эта девушка не имеет.

– Анюся? Ну что там?

Аня выходит из кабинки, уверенная, что волонтёрка уже давно всё примерила и ушла, но она всё так же стоит в ожидании. Может, в соседних кабинках все заснули?

– Ну вот, другое дело! Ну посмотри, какой ты можешь быть красоткой, – Анастасия Евгеньевна расправляет юбку на Ане, приглаживает сзади лиф. Так же она делала, когда Аня была ребёнком, и мама с удовольствием её одевала, по её выражению, «как куколку».

Волонтёрка с любопытством, не стесняясь, наблюдает за Аней и Анастасией Евгеньевной.

Аня кивает и спешит скрыться в кабинке, снять платье, натянуть джинсы и худи.

– Мам, – у кассы Аня указывает на ценник, – оно дорогое. То второе в два раза дешевле. Это я не могу себе позволить.

– О чём это ты? Я заплачу́!

Аня повинуется. Она знает, что не будет носить это платье. И что её стыд перед волонтёркой – то жалкое, глупое, что помешало отстоять своё мнение, свой вкус, взять то, что она хочет.

Уже дома включает компьютер, открывает фейсбук. Красным горит сообщение от Джульетты:

Аня, привет! Посмотри видео, это Кэти Митчелл, совместный проект с немцами, можно подключить Институт Гёте, найти контакт и писать им, про условия узнавать.

Открывается видео, трейлер спектакля «Anatomie eines Suizids». Сцена разделена на три части, в каждой из них одновременно показаны истории трёх женщин: бабушки, матери, дочери. Сверху неоном горят годы происходящего: 1975, 2001, 2035. Женщины прожили разные жизни, но в итоге каждая покончила с собой.

В интервью на видео драматург рассказывает: «Мне интересно, насколько травма может передаваться через ДНК. Где-то я читала, что когда мать убивает себя, это хаос. Если табу на самоубийство нарушено в семье, становится ли простым делом повторить его?»

Аня улыбается и стучит по клавишам.

Anna Gorelochkina: Кажется, офигенный спектакль! И тема какая интересная. Там павильон высокий с шестью дверьми, это, наверное, нужно строить в ДК?

Julietta Gromovskaya: Да, два дня монтажа минимум. И обрати внимание – актёров штук десять и костюмов много, нужны будут все их гримёрки.

Anna Gorelochkina: Да, и свет сложный, нужно заранее райдер Боброву сбросить. Джульетта, я погуглила, четыре звезды на Гардиан!

Julietta Gromovskaya: Да, молодой драматург, но уже довольно успешная, Элис Бирч. Ну и Кэти Митчелл, сама понимаешь.

*

Аня потягивается. Ещё четыре часа дня, но её разморило, хочется прилечь.

Аня спускается, место похоже на пещеру, влажное и тёмное, стены розоватые

на каком-то красном безвкусном кресле, обтянутом бархатом, раскинулась Джульетта

на ней чёрная шуба

– Анна! Анна Горелочкина! Подходи, садись!

рядом с креслом Джульетты такое же красное кресло, но чуть ниже и меньше

и не такое уж оно и вычурное

Аня садится

– Ну что же, Анна Горелочкина, за тебя!

откуда-то у Ани в руке пластиковый бокал с шампанским

Джульетта