Это - Фай Гогс
Это – роман, который не ждал успеха, но неизбежно произвел фурор. Скандальный. Нахальный. Безбашенный. Он не просто вышел – он ворвался в мир, швырнув вызов всем и сразу. Его ненавидят. Его запрещают. Поговаривают, что его автор, известный в определённых кругах как Фай Гокс, отсиживается где-то на краю цивилизации. Именно там и родился его дебютный роман, который теперь боятся печатать и цензурировать – настолько он дерзок и едок. Вы не готовы к этой книге. Она слишком смешная, слишком злая и слишком умная. Она заставит вас хохотать и одновременно задыхаться от возмущения. Вы захотите её сжечь… а потом, скорее всего, купите второй экземпляр. Готовы рискнуть? Тогда открывайте. Если осмелитесь. Джо, двадцатипятилетний рекламщик из Нью-Йорка, получает предсмертное письмо от своей тети, в котором та уведомляет его, что собирается оставить все свое весьма крупное состояние своей воспитаннице Лидии, о которой тот ничего не знает. В письме содержится оговорка: наследство достанется Джо, если он докажет, что Лидия — ведьма. Задача, с которой сегодня справилась бы даже парочка третьеклассниц, вооруженных одной лишь верой в силу слез и взаимных исповедей, на поверку окажется куда сложнее. Герою не помогут ни трюки с раздваиванием, ни его верная «Беретта», ни запоздалое осознание глубокой экзистенциальной подоплеки происходящего. «Это» — роман, написанный в редком жанре онтологического триллера. Книга рекомендована к прочтению всем, кто стремится получить ответы на те самые, «вечные» вопросы: кем, когда, а главное — с какой целью была создана наша Вселенная? В большом искусстве Фай Гокс далеко не новичок. Многие годы он оттачивал писательское мастерство, с изумительной точностью воспроизводя литературный почерк своих более именитых собратьев по перу в их же финансовых документах. Результатом стало хоть и вынужденное, но вполне осознанное отшельничество автора в природных зонах, мало подходящих для этого в климатическом плане. Его дебютный роман — ярчайший образчик тюремного творчества. Он поставит читателя перед невероятно трудным выбором: проглатывать страницу за страницей, беззаботно хохоча над шутками, подчас вполне невинными, или остановиться, бережно закрыть потрепанный томик и глубоко задуматься: «А каким #@ №..%$#@??!» Увы, автор не успел насладиться успехом своего детища. Уже будучи тяжело больным, оставаясь прикованным к постели тюремной лечебницы для душевнобольных, он не уставал твердить: «А знаете, что самое паршивое? Написать чертов шедевр и видеть, как эта жалкая кучка имбецилов, так называемое "остальное человечество" продолжает не иметь об этом ни малейшего понятия!»
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Это - Фай Гогс"
В комнате повисла мертвая тишина. Спиной я чувствовал, как поверенный и священник внимательно наблюдают за происходящим. Опомнившись, я сделал пару шагов, встав сбоку от девушки, и с какой-то, опять же, непривычной для меня церемонностью проговорил будто чужим голосом:
– Здравствуйте, мисс. Позвольте представиться: меня зовут Джозеф Стоун. Могу ли я узнать, как мне следует к вам обращаться?
Стоя рядом с ней и рассмотрев ее получше, я пришел к выводу, что ей, пожалуй, могло быть лет шестнадцать, но могло быть также и двадцать три с четвертью, что у нее весьма утонченные черты лица, белая кожа, длинные прямые темно-каштановые волосы и глаза очень необычной формы и цвета. Причем понять, что же такого необычного было в ее глазах, которыми она внимательно и безо всякого стеснения разглядывала меня, я почему-то все никак не мог.
Вернее, необычным мне показалось то, как ее взгляд действовал на меня. Я ощущал странную разделенность на две полностью самостоятельные личности, одна из которых давно уже валялась без чувств на канвасе, а вторая озабоченно гадала: открывать ли счет, или немедленно прекратить бой, отдав победу стероидному коммунистическому качку?
Затем губы девушки как-то неприятно дернулись, и она отвернулась. Это сразу же многое прояснило.
Знаете, я совсем не самоуверен, хотя и признаю, что у вас вполне могло сложиться противоположное мнение. Под маской напускной развязности я прячу свою застенчивость и трепетную ранимость, и поэтому не испытываю решительно никаких иллюзий относительно своей истинной привлекательности для представительниц противоположного пола. Но если темной ночью вы подкрадетесь сзади и гаркнете мне на ухо: «Джо, крошка, назови хоть что-нибудь, что отличало бы тебя от всех других придурошных раздолбаев?» – я отвечу тотчас, даже не вздрогнув: «Без сомнения, это мой фантастический дар безошибочно определять среди бесчисленного множества женщин (или мужчин) тех, которые по какой-либо причине не жаждут немедленно завести от меня детей!»
Так вот: было очень похоже, что на этот раз мне попалась одна из таких. Ничего в поведении этой девушки не указывало на то, что она когда-нибудь передумает. Откровенно говоря, вела она себя так, словно я был ей бесконечно отвратителен!
Короче, ответа на свой вопрос мне получить не удалось. К моему облегчению, неловкую паузу прервал голос поверенного:
– Джо, это же Лидия! Ты не узнал ее?
– Лидия? А должен был?
– Господи, да что с тобой? Вы же выросли вместе!
Я вдруг почувствовал сильнейшее раздражение. С моей точки зрения, дело обстояло следующим образом: совершенно незнакомые мне люди, которых я без сомнения видел впервые в жизни, вели себя так, будто ждали от меня ответа на один очень простой вопрос: и как же это я посмел отравить их любимого лабрадора Джеффри?!
– Простите, это все последствия одной авиакатастрофы. Долго лежал в коме; сейчас не помню почти ничего. Иногда – буум! – и что-то вспоминается… но вот что это значит – убей бог! Так мы выросли вместе. А…
Лидия снова посмотрела на меня, и я заткнулся. У меня вдруг возникло чисто физическое ощущение, будто она одним этим взглядом вышибла весь запас воздуха из моих легких. Я так и остался стоять с открытым ртом. Это был позор, но я буквально цепенел от ее невероятных глаз!
Тем временем поверенный, словно опасаясь, что я упаду и мои разлетевшиеся в разные стороны мозги перепачкают его вытертый до серости ковер, подошел ко мне вплотную сбоку. Некоторое время он с кислой гримасой ждал продолжения, и не дождавшись, взял ситуацию в свои руки:
– Ладно, друзья мои, давайте приступим.
Обняв меня, как лунатика, за плечи, поверенный отвел мое тело к креслу, стоявшему чуть поодаль от стола, и усадил. Затем он вернулся на место, дал знак священнику тоже сесть, надел очки, вскрыл конверт с завещанием и начал читать:
– «Я, Джулия Стоун, находясь в ясном уме и твердой памяти, завещаю: Джозефу Стоуну, моему племяннику, будет передан мой ящик из палисандра с его содержимым…»
Поверенный сделал паузу и уставился на довольно большую деревянную коробку у него на столе. Глаза его странным образом помутнели. Я не сразу сообразил, чего от меня ждут, но в конце концов все же поднялся и взял ее. Коробка оказалась довольно увесистой. Поверенный продолжал молчать, упорно глядя туда, где она только что стояла. Я сел в кресло и открыл темную лаковую крышку.
Внутри не было ничего. Точнее, ничего, что состояло бы из молекул платины или углерода; ничего, что заставило бы учащенно забиться сердца набобов обувной промышленности! Там на мягком ложе из зеленого бархата лежала небольшая модель старинного корабля с полотняными парусами – и только!
– У-аау… Я все же получил яхту… – едва слышно пробормотал я.
Поверенный встрепенулся и продолжил чтение:
– «…Клермонтскому католическому приходу, находящемуся в ведении святого отца О’Брайена, а также моему поверенному м-ру Хьюитту Келли я завещаю по четыреста пятьдесят тысяч…»
– Поздравляю, отцы! – уже немного громче сказал я.
Меня душили обида и злость.
– Тише, Джо, прошу тебя… – послышался сзади негодующий шепот священника.
– «…долларов.Все остальное состояние, а именно: мой дом со всем, что в нем находится, земельный надел и все наличные сбережения в сумме порядка сорока миллионов долларов, хранящихся…»
– Сорок миллионов! А я думал, что все заграбастали баптисты! – воскликнул я в неподдельном изумлении.
– Джо, держи себя в руках! – снова вмешался священник. – Продолжайте, мистер Келли, прошу вас!
– «…хранящихся на счетах в «Юнион Банк энд Траст», Ричмонд, Вирджиния, я завешаю своей воспитаннице, Лидии Грант, но лишь в том случае, если не будет выполнено условие, о котором я сообщила лично моему племяннику Джозефу Стоуну в адресованном ему письме.
Завещание написано мною собственноручно и удостоверено моим поверенным м-ром Хьюиттом Келли, эсквайром, седьмого апреля две тысячи двадцатого года от рождества Христова».
Поверенный закончил чтение и воззрился на нас поверх очков. Лидия, которая все это время безучастно сидела в кресле и никак не реагировала на мои выходки, молча встала и, не произнеся ни слова, вышла из кабинета. Я же остался сидеть, нерешительно вертя в руках корабль.
Это была деревянная модель шхуны примерно начала восемнадцатого века, притом сделанная весьма искусно – со вращающимся рулевым колесом, скрупулезно выполненной оснасткой мачт и фигурками матросов довольно-таки пиратского вида
