Дочь серийного убийцы - Элис Хантер

действующие под влиянием момента, чаще похищают детей, а не взрослых, – задумчиво произносит Ванесса, практически повторяя то, что обсуждали мамаши на школьном дворе. – Да, ты права, – говорит она с еще большим убеждением. – Взрослых людей, скорее всего, похищают те, кого они знают, кто ими одержим… Или по злобе.

Вздрагиваю от этой последней фразы, как от боли, едва перебарывая желание сердито сдвинуть брови. Она и вправду как-то странно посмотрела на меня, произнося эти слова?

Те, с кем я работаю, вроде были не в курсе, что Марк некогда запал на Оливию, а затем и переспал с ней, насколько мне известно. По крайней мере, на тот момент. Но мне и вправду интересно, говорили ли что-нибудь на эту тему соседи Оливии или кто-нибудь из деревенских сплетников после ее исчезновения. В такие моменты люди любят покопаться в прошлом. Знаю об этом из первых рук. И пусть даже когда все это с нами происходило, я этого не понимала, но выросла я в атмосфере великой ненависти, нацеленной в мою сторону. Я всегда считала, что единственный человек, посвященный в мое неутихающее недоверие и паранойю в отношении Марка и Оливии, – это Ройшин, а я полностью уверена, что она никогда и словом об этом не обмолвилась бы. Это напоминает мне, что надо бы позвонить ей и договориться о встрече за чашечкой кофе. Или, что еще лучше, за бокалом вина.

– А значит, мы, скорее всего, знаем того ублюдка, который за это ответственен, – говорю я.

– Господи, я об этом как-то не подумала! – Ванесса прижимает ладонь ко рту.

– Это было первое, о чем подумала я, – с энтузиазмом вступает в разговор Ниша. – И уже мысленно перебрала вероятных подозреваемых. То есть после того, как мне пришлось вычеркнуть из списка ее сожителя.

– Как же вышло, что ты его исключила?

– У него есть алиби. Он присматривал за ребенком, пока Оливия развлекалась в пабе.

Мой подозрительный от природы ум немедленно ставит это под сомнение.

– Ладно, – говорю я. Алиби вроде и вправду крепкое. Если только он не сумел незаметно улизнуть из дома, пока ребенок спал сладким сном. Но, думаю, полиция еще рассмотрит этот вариант. – Итак, кто же у вас списке, мисс Марпл?

– Какая-какая мисс?

Челюсть у меня отваливается, и я лишь качаю головой.

– Что?! Ты не знаешь, кто такая мисс Марпл? Понимаю, что я постарше вас обеих, но я всегда думала, что, даже проживая в такой глуши, вы просто обязаны знать, что это главная героиня романов Агаты Кристи! Торки[5] – родина одной из самых почитаемых детективных писательниц в истории; хоть это-то вы знаете, по крайней мере?

– Ладно, спасибо за урок по истории литературы. Так хотите услышать мои соображения или нет? – Ниша поднимает бровь.

– Если ты обещаешь потом погуглить Агату Кристи, то да, продолжай.

– Слушаюсь, босс. Итак, мы знаем, что во вторник вечером Оливия была в пабе. На вечере викторины. И кто же эту викторину проводил? Кликуша Колин! Подозреваемый номер один. Далее у нас идет Дейв-Дуболом…

– Погоди-ка, – говорю я, поднимая руку. – Ты что, эдаким манером обозвала всех жителей деревни?

– А то! Короче говоря, Дейв-Дуболом раньше встречался с Оливией – еще до того, как нарисовался этот Яннис, – и она послала его подальше. Просто эсэмэской, ни больше ни меньше.

– По-моему, в наши дни это именно так и делается, – бормочу я.

– Но это ведь жестоко! Как бы там ни было, после этого он регулярно напивался в пабе, честил Оливию на все корки и говорил всем, кто слушал, что еще она пожалеет, что дала ему от ворот поворот.

– Но тогда это делает его подозреваемым номер один, разве не так? У него есть мотив. Явно посерьезней, чем у этого Кликуши Колина. По крайней мере, насколько нам известно.

– М-м-м… Но я не зря прозвала его Дуболомом. Не уверена, что у него хватило бы мозгов осуществить подобное похищение.

– Не думаю, что для этого надо быть семи пядей во лбу… Может, все это выглядело так: «увидел – схватил». Не сказала бы, что это преступление, требующее большого интеллекта. – Понимаю, что увязаю во всем этом гораздо глубже разумного.

– Пожалуй, что нет. Тогда, может, вы одобрите моего следующего кандидата.

– Тогда давай дальше, – говорю я.

– Драгоценный Джордж.

Наступает продолжительное молчание, пока это имя укладывается у меня в голове. Все мы прекрасно знаем, кого Ниша имеет в виду. Джордж Пенуорт – новичок в деревне. Или же новичок по представлениям большинства людей – он переехал сюда два года назад, живет один, и ему около тридцати. Никто ничего о нем особо не знает, и за прошедшие годы возникло сразу несколько разных версий. Главная из них в том, что его отправили сюда после отбытия срока в местной тюрьме. Он сдержан, в основном держится особняком, но, по слухам, бывает в «Юнионе» едва ли не ежедневно.

– Да, неплохой кандидат, – говорит Ванесса. – У меня от него мурашки по коже – он так смотрит, будто у него, блин, заместо глаз рентгеновский аппарат и он видит тебя голой под одеждой. Может, Джордж и хорош собой, но это и все, чем он может похвастаться.

– Давайте не будем перемывать людям кости, девочки, – говорю я. Как бы ни готова я была с ней согласиться, все-таки не хочу, чтобы бедолаге окончательно загубили репутацию – жить с последствиями этого совсем не весело. По себе знаю. Хотя в моем случае это были не обвинения или злобные сплетни – это была правда.

– Родители Оливии живут прямо рядом со мной, – опять подает голос Ниша, и мы поворачиваемся, чтобы посмотреть на нее. Просто не могу поверить, что об этом еще не было упомянуто – я и забыла, что Ниша временно переехала к своим родителям. Борюсь с желанием попросить ее немного поспрашивать их – это может показаться довольно странной просьбой. Но она все равно выдает кое-какую полезную информацию. Рассказывает нам, что с тех пор как она туда переехала, видела Оливию, посещающую соседний дом, от силы пару-тройку раз, да и то в основном по выходным, с маленькой дочкой.

– А ты не видела там полицию? Известно ли прессе, что они – родители Оливии? – Сама удивляюсь настойчивости в своем голосе.

– Насчет прессы не уверена, но мама говорила, что вчера рано утром видела на нашей улице полицейскую машину.

– Просто не могу поверить, что эта новость не просочилась еще вчера… Я и понятия не имела, пока Марк мне вчера вечером не рассказал.

Откидываясь на спинку стула, замечаю каменное, отстраненное выражение