Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Как щедро! Я счастлива слышать – ради Джона.

– И он получил повышение по службе.

– Ах! Значит, у него все будет благополучно.

– Да. Он личный секретарь их главного начальника. И, Мэри, чтобы Лили, если удастся их поженить, не вошла в его дом с пустыми руками, я решил выделить ей сто фунтов годовых – ей и ее детям, если она согласится выйти за Имса. Теперь вы знаете все. Я не собирался вам говорить, но лучше, что теперь вы знаете и можете судить сами. Тот человек был мерзавцем. Этот честный. Разве не хорошо будет, если она его полюбит? Мне казалось, он ей нравился, пока не явился негодяй.

– Да, он всегда ей нравился – как друг.

– Ей не найти жениха лучше.

Миссис Дейл молча обдумывала услышанное. Каждое слово сквайра было правдой. Такое средство излечить рану было бы желательным и благотворным, брак – удачным во всех отношениях, будущее для Лили такое, о каком можно только мечтать – будь оно возможно. Миссис Дейл твердо верила, что, если Лили через год или два согласится принять ухаживания Джона Имса, все еще может сложиться хорошо. Тогда она забудет Кросби либо сможет вспоминать о нем без сожалений и станет хозяйкой счастливого дома. Однако ж есть цели, которых нельзя достичь, пусть даже на пути нет физических или материальных преград. Наши огорчения рождаются из нашего взгляда на их источник. Будь сердце всегда податливо, как воск, а чувства – подвластны воле, кто позволил бы себе терзаться из-за любовных невзгод? Смерть не печалила бы, неблагодарность утратила бы свое жало, предательство в любви не наносило бы ущерба сверх того, что касается житейских обстоятельств. Однако сердце не податливо, а чувства не дают себя побороть.

– Для нее это пока еще невозможно, – сказала миссис Дейл. – Боюсь, что невозможно.

– Полгода, – напомнил сквайр.

– Это займет годы… не месяцы.

– И она растратит всю свою юность.

– Да, из-за его предательства. Однако так случилось, и мы не можем все повернуть вспять. Она любит его по-прежнему.

Тут сквайр пробормотал вполголоса несколько слов по адресу Кросби – они вырвались у него невольно, но даже как невольные были неподобающими. Миссис Дейл услышала их и не оскорбилась.

– Но вы поймете, – сказала она, – что она не может себя заставить туда поехать.

Тут сквайр грохнул по столу кулаком и повторил свое восклицание. Знай он, какой неприятной женой оказалась леди Александрина, он бы, возможно, злился чуть меньше. А сумей он почувствовать, как сам Кросби смотрит теперь на свой союз с Де Курси, думаю, его это отчасти утешило бы. Люди, причинившие нам зло, обычно бывают наказаны, но как часто мы лишены радости узнать об отмщении! Всё как будто нарочно устраивается так, чтобы виновного настигла кара, но пострадавший не утолил своей жажды мщения.

– А сами вы в Гестуик поедете? – спросила миссис Дейл.

– Я отнесу вашу записку, – сказал сквайр, – и завтра вас извещу. Граф настолько любезен, что нужно проявить всяческую деликатность. Я напрямик все объясню и поеду либо останусь, как ему будет угодно. Сам я не вижу смысла в этом визите. Что мне делать в Гестуикской усадьбе? Я правда думал, что так мы, возможно, что-нибудь исправим.

Миссис Дейл встала, но не могла уйти, не высказав благодарности за то, что он пытался для них сделать. Она прекрасно понимала, что он подразумевал под словом «исправить». Он имел в виду, что, проживи они вместе неделю в Гестуикской усадьбе, дамы, возможно, передумали бы съезжать из Оллингтона. У миссис Дейл было чувство, что деверь своей добротой собирает горящие угли на ее голову. Она уже отчасти стыдилась того, что делает, почти признавая, что должна была терпеть его суровость за то, как он заботится о ее дочерях. Если бы она не боялась их укоров, то сдалась бы прямо сейчас.

– Я не знаю, как благодарить вас за доброту.

– Ничего не говорите… ни про мою доброту, ни про мою недоброту, просто останьтесь здесь, и будем жить вместе как христиане, стараясь думать доброе, а не худое.

То были сердечные слова, исполненные любви и кротости, однако сквайр произнес их резким бесчувственным голосом, мрачно глядя в камин. По правде сказать, он почти стыдился своего порыва.

– По крайней мере я не буду думать худого, – ответила миссис Дейл, протягивая ему руку.

Потом она ушла, и, хотя отказываться от переезда было уже поздно, миссис Дейл призналась себе, что жалеет о своем решении.

Начало весны выдалось холодным, и стеклянные двери на лужайку еще не открывали, так что идти надо было в обход – либо через огородик на дорогу и дальше к парадному крыльцу, либо через черную дверь на кухню. Миссис Дейл выбрала черную дверь и не успела вступить в коридор, как ее остановила Лили, на цыпочках выскользнувшая из салона. Она улыбнулась, поднося палец к губам, и никто, глядя на нее, не испугался бы, что с ней какая-нибудь беда.

– Маменька, – полушепотом сказала она, указывая на дверь гостиной, – тебе туда нельзя, идем в салон.

– Кто там? Где Белл? – спросила миссис Дейл, заходя в салон, как велено. – Так кто там? – повторила она.

– Он!

– Кто «он»?

– Не будь такой глупенькой! Доктор Крофтс, конечно. Он там уже почти час. Не знаю, как ему это удалось, там сесть-то не на что, кроме старого свернутого ковра. Весь пол заставлен посудой, а Белл-то в каком виде! Она надела твой старый клетчатый фартук, а когда вошел доктор Крофтс, упаковывала каминные щипцы в оберточную бумагу. Вряд ли он когда-нибудь видел ее такой замарашкой. Одно совершенно точно – он не сможет поцеловать ей руку.

– Это ты глупенькая, Лили.

– Но он точно там, если только не вылез в окошко или в дымоход.

– Почему ты от них ушла?

– Он встретил меня здесь, в коридоре, и приветствовал очень серьезно. «Заходите, – сказала я, – и увидите, как Белл пакует кочерги и каминные щипцы». – «Я войду, – ответил он, – но вы со мной не ходите». Он был ужасно серьезный, и я уверена, он думал об этом всю дорогу.

– А почему же ему не быть серьезным?

– О да, конечно, он должен быть серьезным, но разве ты не рада, маменька? Мы будем жить с тобой вдвоем, ты и я, зато она будет так к нам близко! Я думаю, он останется здесь навечно, если только кто-нибудь что-нибудь не сделает. Я так устала ждать и тебя высматривать. Может быть, он помогает ей укладывать вещи. Как ты думаешь, нам можно зайти