Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Интересно, а что за песня? Кто написал? – тихо спросил кто-то из группы у звуковиков.

– Народ, музыка Серёжи Старостина, композитора московского, – после очередного дубля сцены шепотом ответила Маргарита Борисовна.

– Эх, какая игривая, – притоптывал, пришедший послушать песню и посмотреть на медведя Петрович.

– Тсс! – улыбаясь, сказала звукорежиссер, прикладывая к губам указательный палец.

Петрович молча кивнул, пожал плечами, затих и остался стоят рядом. Уйти оттуда нельзя было. Так завораживало зрелище. Да ещё на свежем воздухе! По другую сторону кинокамеры, на одной полянке стояли и слушали скоморохов из другого века: «ковбой» со своей крутой бригадой, звукорежиссер Маргарита Борисовна, сторож Петрович, режиссер-бородач Владимир Ильич, девчата из «Солнцеворота», Маша, Аленка, дети, налопавшиеся конфет и сидевшие на травке, директор музея Надежда Александровна, Ольга – «Анджелина Джоли», художники. И даже куры и коза, кажется, приплясывали, подпевали и кивали в такт мелодии.

Пока пели скоморошину, к площадке подвезли медведя. Небольшой такой и совсем нестрашный мишка.

– Медведя в кадр, если можно? – вежливо пригласил Владимир Ильич. – Недалеко от скоморохов и музыкантов встаньте.

Провожатый, уже в костюме, как и мишка, тоже встал в кадр, и медведь начал «выделывать кренделя»: кружиться, кланяться и хлопать лапами, будто понимал, о чем поют люди рядом и что ждет от него публика. Закончили, и снова, пока мишка не успел устать, вся скоморошина началась сначала.

Ехал веселый скоморошенька,

Ехал ехали по дороженьке.

Ночью в лесике заплуталися,

Испужалися, разбежалися…

Закончили снимать как раз к обеду. Татьяна объявила, что вся киношная братия может идти «на кухню», которая расположена в одной из изб музея. Во дворе, сначала выстроившись в очередь, а потом, усевшись за большим и деревянным столом, сколоченным ещё в начале, перед заездом группы, все сидели всей большой компанией и обменивались впечатлениями.

Кто-то приютился на приступочке дома, кто-то отошел чуть подальше от всех, на завалинку. Медведя увезли, а лошади паслись рядом. Горячий борщок, черный хлеб, горчица – всё это на свежем воздухе уплеталось «за обе щёки». И пока едоки жевали, откуда-то снова донеслось пение, и вся Хо́хловка запела.

За лесом, за лесом, за тем перелесом,

Ой, калина, ой, малина.

За тем перелесом, там девки играют,

Ой, калина, ой малина.

там девки играют, там красны гуляют

Ой, калина, ой, малина.

– А что это такое тут у вас? – проходя мимо и показывая на обеденный «цыганский табор», спросил посетители музея у экскурсовода.

– Так кино сымают, – опередил всех довольный и уже пообедавший, Петрович.

– Ага, «Ералаш», – посмеиваясь, тихо бормотал «ковбой» Леонид, лежа на зеленой травке, закрыв лицо шляпой.

– За ле-е-есом, за-а ле-е-есом, за те-ем пере-еле-е-е-есом, – подпевал он сколько мог певуньям и закимарил.