Ева Луна. Истории Евы Луны - Исабель Альенде

своей дорогой; по ним сразу было видно, что они давно уже живут в очень суровых условиях. Все они были молоды, решительны, спокойны и уверены в себе; у всех были сильные челюсти, способные пережевать самую грубую пищу, внимательные зоркие глаза и выдубленная непогодой кожа. Тела их были сплошь покрыты шрамами и ссадинами. Со мной они говорили лишь по мере необходимости; каждое их слово и движение было выверенным и экономным, они явно старались не тратить энергию попусту. Часть оружия они сразу же спрятали, чтобы не доставать его вплоть до самого штурма. Один из бойцов исчез в чаще леса: проводник-индеец повел его к реке, к тому месту, откуда можно было наблюдать за тюрьмой в бинокль; еще трое ушли в сторону военного аэродрома, который они собирались заминировать согласно инструкциям Негро; остальные трое занялись подготовкой всего необходимого для отступления. Партизаны делали свою работу абсолютно спокойно, не торопясь, но споро; никто не перекидывался с друзьями шутками, никто не говорил о предстоящем деле. Все происходило так, словно речь шла о самой обыкновенной рутинной работе. Под вечер с подходившего к деревне проселка на поляну въехал джип; я бросилась к машине, рассчитывая наконец увидеть Уберто Наранхо. Я много думала о нем и надеялась, что день-другой, проведенные вместе, смогут полностью изменить наши отношения и, если повезет, к нам вернется та любовь, которая когда-то наполняла смыслом всю мою жизнь, а теперь не то чтобы угасла, но как-то выцвела, полиняла. Меньше всего на свете я ожидала увидеть, что из машины выйдет Рольф Карле с рюкзаком и камерой. Мы изумленно посмотрели друг на друга: ни он, ни я никак не могли ожидать встретиться в таком месте и при таких обстоятельствах.

– Ты что здесь делаешь? – спросила я.

– Да вот, за новостями приехал, – улыбнулся он.

– За какими еще новостями?

– За теми, которые в субботу появятся.

– Ничего себе… а откуда ты знаешь?

– Команданте Рохелио попросил меня снять все то, что здесь произойдет. Власти ведь наверняка попытаются замолчать правду, а я попытаюсь сделать все, что будет в моих силах, чтобы люди ее узнали. А вот ты-то что тут делаешь?

– Тесто замешиваю.

Рольф Карле спрятал джип в зарослях, собрал снаряжение и стал снимать все действия оставшихся в лагере партизан, которые перед камерой закрывали лица платками, чтобы их потом не опознали. Я тем временем занялась приготовлением Универсального Материала. В полумраке хижины разложила на утоптанной земле кусок клеенки и стала смешивать ингредиенты так, как научила меня бывшая хозяйка-югославка. К размоченной бумаге я добавила в равных пропорциях муку и цемент, залила все водой и стала мять образовавшуюся смесь; в итоге получилась однородная масса серого цвета, напоминающая размокший пепел. Это тесто я стала раскатывать имевшейся в моем распоряжении бутылкой. За моими движениями внимательно наблюдали вождь племени и несколько индейских ребятишек, которые переговаривались на своем родном певучем языке, обменивались выразительными взглядами, жестикулировали и гримасничали. Я заранее собрала несколько подходящих по размеру и форме овальных камней и теперь обмазала их слоем густой податливой массы. Оставалось лишь придать им необходимую форму. В качестве образца мне была выдана армейская ручная граната: вес – триста граммов, радиус поражения – десять метров, разлет осколков – двадцать пять метров, наружная оболочка из темного металла. Больше всего граната походила на зрелый плод гуанабаны. По сравнению с индийским слоном, мушкетерами и барельефами с гробниц фараонов в доме моей бывшей хозяйки изготовление копий гранаты не выглядело чем-то трудным и требующим больших усилий. Тем не менее мне пришлось сделать несколько штук на пробу – слишком давно я не тренировалась в этом ремесле, а постоянные переживания и расшалившиеся нервы не способствовали ни гибкости пальцев, ни сосредоточенности внимания. Когда наконец я добилась нужной формы и пропорций, мне показалось, что у меня уже не хватит времени сделать нужное количество гранат в соответствии с привычной технологией: сначала нужно было подсушить «игрушки» до затвердевания массы, а затем уже покрыть их краской или лаком, на высыхание которых, естественно, тоже потребуется время. Мне вдруг пришло в голову добавить краску в еще сырой полуфабрикат, чтобы затем сушить готовые изделия один раз и не тратить время на раскраску. Никогда раньше я не пыталась изменить разработанный рецепт, и тот факт, что после добавления краски сырье теряет необходимую пластичность, стал для меня весьма неприятным сюрпризом. Я начала бормотать ругательства себе под нос и от нетерпения до крови расчесала комариные укусы на руках.

В какой-то момент вождь, внимательно наблюдавший за моими манипуляциями, вышел из хижины, а затем вернулся с горстью листьев и глиняной миской в руках. Он сел на корточки рядом со мной и стал терпеливо жевать принесенные листья. По мере того как они превращались в кашицу, его губы и зубы окрашивались в черный цвет. Он выплюнул пережеванное пюре в кусок тряпки, отжал ее и слил на дно миски немного маслянистой жидкости, похожей на кровь какого-то растения. После этого он молча передал миску мне; я добавила несколько капель красителя в образец готового к работе теста, и полученный результат не мог меня не порадовать: высыхая, растительный краситель давал почти тот же цвет, что требовался для имитации гранаты; кроме того, судя по всему, сок растения, смешанный со слюной, не оказывал никакого воздействия на замечательные свойства Универсального Материала.

Ближе к ночи в лагерь вернулись уходившие на задание партизаны, мы все вместе разделили с индейцами скромный ужин, состоявший из кукурузных лепешек и печеной рыбы, и бойцы стали укладываться спать в выделенной им хижине на краю деревни. Сельва погрузилась в темноту, и в ней вдруг стало тихо, как в церкви: притихли птицы и животные, и даже индейцы в ту ночь старались говорить шепотом. Я осталась сидеть у догорающего костра, и вскоре ко мне присоединился Рольф Карле: он присел на землю рядом со мной и, заметив, что я уткнулась лицом в колени, спросил:

– Что с тобой?

– Мне страшно.

– Чего ты боишься?

– Всего: звуков, темноты, злых духов, змей и хищников, солдат, боюсь того, что должно случиться в субботу, боюсь, что нас всех убьют…

– Я тоже очень боюсь, но я не променял бы это задание ни на что другое.

Я взяла его за руку, и он крепко сжал мою ладонь; я почувствовала кожей его тепло, и у меня вновь возникло ощущение, будто я знаю его тысячу лет.

– Ну мы с тобой и парочка – дураки, да и только! – попыталась я перевести свой страх в шутку.

– Расскажи лучше историю,