Девоньки мои - Людмила Лаврова

стоит, держа на руках сына, а Света кричит на нее, размахивая руками.

– Что происходит? – голос Раи прозвучал так неожиданно, что Светлана осеклась на полуслове.

– Ты уже дома?

– Я задала вопрос. Что здесь происходит? – Рая смотрела не на сестру, а на Марину.

– Ничего, все в порядке, мама Рая. Я сейчас Сашу успокою и уберу.

Только тут Раечка заметила, что у журнального столика валяется разбитая ваза. Осколки хрусталя блестели по всему полу.

– Господи! Саша не порезался? – Раечка шагнула к невестке, а та неожиданно заплакала и, прижав к себе сына, выскочила из комнаты.

– Что я тебе говорила? Совершенно непутевая! Я костьми лягу, но ребенка у нее заберу. Ему же опасно с этой ненормальной жить! И Максим должен понять…

Светлана осеклась, когда увидела лицо сестры, которая повернулась к ней. Никогда еще она не видела Раю в такой ярости.

– Ты сейчас же соберешь свои вещи и мне совершенно все равно куда ты пойдешь! – голос Раи прозвучал так тихо и так угрожающе-спокойно, что у Светланы мороз прошел по коже.

– С чего ты решила, что я куда-то уйду? Это Максим решать будет. Он мой сын, он здесь прописан, так что это и его квартира тоже. Ему и решать!

– Что мне решать? – Максим, вернувшийся с работы, заглянул в комнату и, мигом оценив ситуацию, встал рядом с теткой.

– Сынок, она меня гонит. Куда я пойду? Ты же знаешь, мне некуда. Хоть ты ей скажи! – Светлана мигом сменила выражение лица. – Я же мать тебе. Твоя единственная семья.

– Ничего не перепутала? – Максим приобнял Раечку и почувствовал, как та дрожит. – Вот моя семья. И Марина с Сашкой. А тебя я столько лет не видел и еще столько же не видал бы. С тех пор как ты появилась, в доме покоя нет. Надоело. Так что я с Раечкой совершенно согласен. Пора и честь знать. Мам, – Максим повернулся к Рае, – а где Маришка?

– Сашу укладывает.

– Пойду помогу. – Максим поцеловал тетку в висок и вышел.

Рая молча смотрела на сестру, которая, совершенно растерянно глядя вслед сыну, стояла посреди комнаты.

– Рая, как же так? Что он сейчас сказал-то? – глаза Светланы наполнились слезами, но тут же высохли. – Ты его настроила! Тихушница! Хорошо поработала!

– Света… – Раечка устало провела по щеке рукой. – Когда ж ты уже начнешь слушать кого-то, кроме себя? Когда поймешь, что твое мнение не единственно правильное и вокруг есть другие люди со своими мыслями и желаниями? Со своей жизнью?

– Где уж мне! Это ты у нас всегда все понимала. А я не ты! Я не блаженная, чтобы жизнь свою на других положить! Почему я должна под кого-то подстраиваться, а не они под меня? Вот ты так жила и что у тебя есть?

– А у тебя? – Раечка внимательно посмотрела на сестру, и Света сникла. – Стой на месте, я сейчас веник принесу и тапки тебе. Порежешься.

Раечка вышла из комнаты и спустя час проводила сестру на вокзал. Светлана решила уехать к брату. Вернувшись домой, Рая устало села у стола на кухне, думая о том, что нужно бы сделать себе хотя бы бутерброд, иначе ночью она спать совсем не сможет, ведь больной желудок уже дал о себе знать. Но сил у нее не было совсем. Она никогда не умела выяснять отношения.

На кухню заглянула Марина и тут же засуетилась, доставая кастрюльки из холодильника и разогревая еду. Поставив тарелку перед Раечкой, она присела напротив и притихла.

– Успокоилась? – Рая взяла вилку и попробовала жаркое. – Очень вкусно! Спасибо, родная! – Раечка отложила вилку. – Сил нет совсем. Устала. Марина, скажи мне, а почему ты расплакалась и убежала?

Глаза Маринки снова наполнились слезами, и она взяла Раю за руку.

– Это потому, что я увидела, как вы за Сашку испугались. И сразу видно стало, кто его настоящая бабушка и кто кому родной. Он ведь так испугался, когда вазу уронил! Простите, мы купим другую.

– Да Бог с ней! Нашла о чем переживать! Скажи мне лучше, не порезался он? И ты сама?

– Не успел. Я его сразу на руки схватила.

– Что-то я не пойму, а как эта ваза на столике оказалась? Ведь наверху стояла. Я сама ее туда убрала.

– Светлана Евгеньевна сказала, что ребенку не место в ее комнате и она будет там устраивать все так, как ей нравится. Я Сашку весь день караулила, а тут не уследила. – Марина покраснела и опустила глаза.

– Что случилось? – Рая насторожилась.

– Мне плохо стало, еле до ванной добежала. А он из комнаты удрать успел.

– Ты не заболела? – Раечка встревоженно посмотрела на невестку.

– Нет, – Маринка замотала головой. – Не знаю, как сказать…

– Ну, что ты мнешься? – Раечка впервые за вечер улыбнулась. – Второго ждешь?

Марина кивнула и подняла глаза.

– И что ты на меня так смотришь, глупенькая? Это же счастье!

– Я думала, вы ругаться будете…

– Плохо меня знаешь, что ли? Когда это я ругалась? – Раечка встала и, подойдя к Маринке, обняла ее. – Я рада, Мариша. Очень рада. Будет еще одна радость по дому топотать. И Сашке не скучно будет. Разница получается небольшая. Надо вот только подумать нам тогда как быть с твоей учебой. Но это уже мелочи.

Маринка закрыла глаза и прижалась к Раечке, думая о том, какое же счастье, что именно она ее свекровь, а не Светлана. Сонный Максим заглянул на кухню и сгреб в охапку обеих.

– Полуночницы! Вы спать сегодня думаете?

– Думаем! Интересно, а почему ты не спишь? Тебе же на смену завтра?

– На смену, а потом в институт. Первый раз, что ли?

– Вот и идите спать. А то тебя будильник поднимет, а Маринку – Сашка. И неизвестно еще, кто раньше запоет.

Раечка выпроводила их из кухни и, щелкнув выключателем, подошла к окну. Дождь тихо стучал по подоконнику, навевая дрему. В соседних домах кое-где светились еще окна. Глядя, как они гаснут одно за другим, Рая думала о том, что за каждым из этих окошек чья-то жизнь. Со своими горестями и радостями. Со своим, у каждого особенным, счастьем. А ее счастье сейчас тихо сопело втроем в соседней комнате. Раечка улыбнулась и поправила себя. Не втроем – вчетвером!

Она посмотрела на светлеющее небо, сжала в руках Пашин подарок и тихо шепнула:

– Храни их! Пожалуйста!

И, все еще улыбаясь, пошла спать.

Серафима

– Здравствуй, Иван!

Старуха, сидящая на завалинке, прикрыла ладонью глаза от солнца и улыбнулась беззубым ртом.

– Живой…

– Здравствуй, бабка