Катарина - Кристина Вуд

это… — прохрипел мужчина мне в лицо. Спустя мгновение я с ужасом узнала в его голосе командира советских военнопленных. — Ты же помочь нам можешь в деле одном… в важном деле.

Я тут же перестала отпираться, вжимаясь в холодную стену позади. Поэтому он практически сразу же убрал ладонь с моего рта, и я жадно глотнула воздух.

— Какое… какое еще дело? — прохрипела я, понизив голос.

Андрей перестал наконец прижимать меня к стене словно испуганного зверька, и молча двинулся в сторону кухни, где ребята гремели посудой. С минуту я приходила в себя, пытаясь восстановить учащенное сердцебиение, а затем последовала за ним. Верочка встретила меня с усталой улыбкой, и я тут же поспешила ей на помощь в намывании трехсотлитрового котла.

Помимо нас с Верой, Галки, Надьки и Тоньки, на ночном дежурстве были еще командир с двумя бывшими советскими военными. Оба были молоденькими парнями, которым едва было за двадцать пять, но ужасы войны сделали свое дело. Один из них с рябым неприятным лицом и рыжеватыми волосами, уже имел седые виски. Второй был побрит налысо из-за относительно свежего ранения в голову, а левое ухо у него скукожилось от полученных ожогов на пол лица.

— Катька, мы так и не познакомились по-человечески, — вдруг заявил рябой солдат несвойственным нам всем веселым голосом. А взгляд его светло-карих глаз метнулся в мою сторону. — Меня Марат зовут. А друга моего Степка.

За все три месяца моего пребывания в прачечной, я видела этих двоих лишь изредка и издалека. В ту ночь нам впервые выпало дежурить вместе.

— Марат? Какое редкое имя, — нехотя отозвалась я, натирая котел, только чтобы ради приличия продолжить разговор.

— Так это… татарин я. А друг мой вот… белорус, — признался парень с веселой улыбкой, и я удивилась, откуда у него были силы радоваться.

Степан был полной противоположностью друга. Он с поникшим взглядом молча отмывал котел, и совершенно не обращал внимания на разговоры Марата.

— Вечно у тебя рожа довольная, — заприметила Галка, оттирая термос. — Що ты там куришь такого? Может и с нами поделишься?

— Так, а смысл горевать? Проблем от этого не убавится, — Марат непринужденно пожал плечами. — Я всего лишь пытаюсь поднять вам настроение. Куда приятней смотреть на девичьи улыбки, чем видеть ваши грустные, но такие прекрасные глаза…

— Ой, ой… красиво стелешь, — ядовито усмехнулась Надька, крепче завязав платок на голове, чтобы волосы не мешали.

— Шарафутдинов, хватит с бабами лясо точить! — раздался грозный голос командира. — Тебе еще три котла драить.

Бывший старший лейтенант расслабленно восседал на железной скамье, с наслаждением потягивая бычок сигареты, которую кинул сердобольный полицейский. Марат тут же замолчал, продолжив набирать ледяную воду в котел.

— Товарищ командир не хотел бы помочь дамам? — с упреком спросила Галя, мельком поглядывая в сторону мужчины.

— Неправильный вопрос, Галка. Я не для того на дежурство вызвался, — с неохотой отозвался тот, выдохнув немногочисленный дым изо рта. — Катерина, ты лучше скажи, что от тебя начальник хотел.

Его вопрос рассеял мои мысли, и я бросила обеспокоенный взгляд на Верочку. Она словила его, неопределенно пожала плечами и вновь раскашлялась привычным лающим кашлем. Он обострился сразу после того, как все мы побывали пару часов под проливный дождем.

— Сказал, что через две недели будет день рождения их фюрера. Назначил меня ответственной за подготовку песен и танцев, — честно сказала я, приступив намывать черную от копоти кастрюлю.

— Що? Еще чего не хватало! Плясать на именинах этого чудовища, еще и фрицев местных развлекать?! Тьфу! — с отвращением произнесла Галка, натирая до блеска стены бочки.

— А у нас выбор есть? — усомнилась Тонька, еще яростнее начав оттирать черный котел.

— Завтра с фрау Гретой будем отбирать девушек, — сообщила я, включив ледяную воду. — Начальник сказал, чтобы все были… приятной наружности…

— Можешь не переживать, Галка, тебя это не коснется, — усмехнулся командир, и Галя бросила злобный взгляд в его сторону. — Что еще он говорил тебе?

— Это… все, — солгала я, пряча взгляд в глубине начищенной кастрюли.

— Врешь! — громко воскликнул Андрей, хлопнув рукой по металлическому столу, отчего мы с Верой испуганно вздрогнули. — Выкладывай все! Вербовал тебя?!

— Командир, не перегибай палку, — нерешительно заступился Марат. — Сейчас полицаи прибегут и нам несдобровать.

— Рот закрой, — равнодушно процедил старший лейтенант, не спуская с меня глаз. — Я в последний раз спрашиваю, Катька. Не ответишь, тебе не…

— Сдавать вас всех предложил! — от злости воскликнула я, перебив мужчину. — Докладывать о тех, кто хочет сбежать… кто жалуется много… А взамен сказал, что отменит мне дежурства и дополнительный паек будет выдавать.

Командир расплылся в довольной улыбке, только отчего-то мне стало не по себе.

— Молодец, умная девочка. Теперь я убедился, что тебе можно доверять.

— Ну а ти що?! — поинтересовалась Галка, с надеждой взглянув на меня. — Согласилась?

— Нет конечно! — обиженно ответила я, всплеснув руками.

— Тьфу! Могла бы и согласиться. Пайки твои между нами разделили бы, а ты ему ахинею какую-нибудь плела бы про всех, — раздосадовано сказала Галя, махнув на меня рукой как от назойливой мухи. — Туго соображаешь ты, Катька! Оголодали мы тут все, ходим как собаки бездомные, кожа да кости. Похлебка добротная тильки снится.

— Все правильно она сделала, Галка, — невозмутимо вмешался командир. — Не пудри девке мозги. Послушай она тебя, так через месяц бы уже болталась на виселице. Если не раньше…

— Тю, та кто ж ее повесит-то? Она единственная язык фашистский знает, — отозвалась Надька с дальнего угла кухни.

— Вот язык ее нам и поможет, — тихо произнес Андрей, оглянувшись в сторону выхода, где за дверью стоял один из полицейских. — Поможет свалить отсюда.

По затылку пробежали неприятные мурашки. Что ж это такое? И от своих покоя нет…

— Ты що такое говоришь?! — удивилась Галька, отпрянув от него на несколько шагов как от чумы. — С дуба рухнул?

— Ты що на петле хочешь болтаться?! — подхватила Надежда, застыв на мгновение от его слов.

— Допустим, что у тебя все получится. Ну и куда ты сбежишь потом? Это тебе не Союз, здесь русского никто не знает. Немцы кругом! — сказала Тонька, с недоверием сложив руки на груди.

— А вы, бабы, меньше кудахчите! — разозлился командир, от злости сомкнув пухлые губы. — Ежели здесь гнить до скончания дней хотите, то воля ваша. А я не собираюсь костлявую здесь встречать. С тобой, Катерина, позже поговорим…

На этих словах он покинул кухню и расположился на одной из металлических лавок в столовой. Марат проводил его взглядом и тут же подбежал к нам, помогая тягать котлы с водой.

— Вы это… не серчайте на командира. Он контужен