Харьков - проклятое место Красной Армии - Ричард Португальский

Одновременно штаб артиллерии отмечал и недостатки в ее применении:

«1. Артиллерийские части усиления оставались без прикрытия пехоты, что вело к большим потерям.

2. Имели случаи постановки огневых задач вообще – «вести огонь по населенному пункту».

3. Артиллерийские части усиления часто не предупреждались об отходе стрелковых частей на новые рубежи.

4. Постановка задач осуществлялась без учета материально-технической обеспеченности артиллерии, что вело к отрыву артиллерии от тылов. В результате чего она выходила на огневые позиции, имея низкую обеспеченность боеприпасами и ГСМ. Израсходовав боеприпасы и не имея горючего, артиллерия уничтожалась танками противника»[344].

Что касается потерь танков, то в соответствии с докладом генерала Рыбалко в штаб фронта, «при выходе из окружения в районе Харькова в армии осталось 9 танков» (по сути, танковая рота. – Авт.). Общие же безвозвратные потери танков за период с 14 января по 12 марта 1943 г. составили 293 боевые машины, из них: «КВ» – 14, «Т-34» – 214, «Т-70» – 37, «Т-60» – 28[345]. Кроме того, противнику удалось захватить в Харькове несколько десятков танков «Т-34», которые ремонтировались на тракторном заводе. Впоследствии они были использованы им в наступлении на белгородском направлении в ходе Курской битвы.

Учитывая состояние армии, ее Военный совет внес в штаб фронта следующее предложение: «В целях сохранения, быстрейшего восстановления и доукомплектования всей 3-й танковой армии в ее штатном составе, которая имеет огромные боевые традиции, богатый боевой опыт, проверенные в боевом отношении, хорошо сколоченные и взаимно-понимающие друг друга кадры, прошу возбудить ходатайство перед Народным Комиссаром Обороны Маршалом Советского Союза товарищем Сталиным о немедленном выводе армии в резерв Ставки Главного Верховного Командования (так в документе. – Авт.) и обеспечить ей восстановление и доукомплектование в минимальный срок»[346].

Одновременно с ведением боевых действий в районе Харькова противник, после того как он рассек войска левого крыла Воронежского фронта, получил возможность вести наступление и на Белгород, так как данное направление не было прикрыто советскими войсками. В таких условиях генерал-полковник Ф.И. Голиков решил перегруппировать 69-ю армию на новый рубеж обороны для прикрытия белгородского направления с юга. Армии подчинялся 2-й гвардейский танковый корпус генерала Баданова. 40-й армии была поставлена задача отойти в глубину обороны с целью совмещения фланга с 69-й армией. Как отмечал командующий 69-й армией генерал М.И. Казаков: «…Филиппа Ивановича беспокоила не столько опасность в районе Богодухова и Харькова, сколько угроза более глубокого удара немцев на Белгород, Курск. Такие действия противника в период между 10 и 15 марта были вполне реальными и могли привести к весьма тяжелым последствиям, ибо у командующего Воронежским фронтом не имелось никаких резервов…

Голиков приказал мне перегруппировать часть сил 69-й армии на рубеж Золочев, Липцы и таким образом прикрыть шоссе Харьков – Белгород. При этом армия не освобождалась от ответственности за район Богодухова. Такая раздвоенность усилий, да еще в тяжелой оперативной обстановке, была нам явно не по плечу. Я попросил командующего возложить оборону направления Богодухов, Грайворон на 40-ю армию с передачей ей двух наших стрелковых дивизий и одной стрелковой бригады, действовавших в данном районе, а нам переподчинить две ее дивизии, отходившие на Золочев»[347].

В то же время угроза прорыва противника на Белгород стала очевидной и для представителя Ставки на Воронежском фронте А.М. Василевского. В разговоре по телефону с Верховным Главнокомандующим он высказал мысль о необходимости «немедленно и серьезно усилить курско-белгородско-харьковское направление», для чего направить сюда две общевойсковые и одну танковую армии. Аргументы Василевского были приняты во внимание, и вскоре командующим войсками Центрального и Воронежского фронтов поступила директива Ставки, в которой говорилось: «Выход южной группы противника севернее Харькова в район Казачья Лопань создает тяжелое положение для Воронежского фронта и несет угрозу разрушения тылов всего Центрального фронта. Противник имеет намерения выйти в сторону Белгорода, прорваться к Курску и соединиться с орловской группой немецких войск для выхода в тыл Центральному фронту. Ставка решила выдвинуть танковую армию Катукова (1-я танковая армия. – Авт.) навстречу подымающемуся на север противнику с задачей совместно с 21-й армией разгромить южную группу противника и ликвидировать создавшуюся угрозу для Центрального и Воронежского фронтов. Ставка приказывает:

1. Немедля выдвинуть 21-ю армию в сторону Курска с тем, чтобы не позднее 13 марта армия выдвинулась южнее Курска, перехватила магистральное шоссе и начала ускоренное движение в сторону Обояни.

2. Оказать всяческое содействие танковой армии Катукова в деле выгрузки и быстрейшего продвижения вперед бок о бок с 21-й армией. Ставка доводит до вашего сведения, что как 21-я армия, так и танковая армия Катукова передаются с 13 марта сего года в подчинение командующего Воронежским фронтом»[348].

Находившемуся в то время в Курске в качестве представителя Ставки заместителю начальника Генерального штаба генералу А.И. Антонову было приказано принять все меры для быстрейшего выдвижения на р. Псел 21-й армии генерал-лейтенанта И.М. Чистякова. Армия должна была прочно удерживать этот рубеж и обеспечить развертывание прибывавшей сюда из резерва Ставки 1-й танковой армии. Ставкой было также дано указание срочно перегруппировать в распоряжение командующего войсками Воронежского фронта 64-ю армию генерал-лейтенанта М.С. Шумилова, находившуюся в ее резерве в районе Сталинграда.

Перенеся основные усилия фронта на прикрытие белгородского направления, генерал Голиков в то же время определил промежуточные и конечные рубежи отхода 40-й и 69-й армий, а также изменил их состав за счет переподчинения им тех соединений, которые в результате ударов противника действовали вне полос своих армий. До этого управление войсками в этих объединениях было крайне затруднено, так как произошло взаимное перекрестное перемешивание боевых порядков пяти стрелковых дивизий и одной стрелковой бригады.

Действуя в соответствии с директивой штаба фронта, 69-я армии с вечера 10 марта начала отход в указанных направлениях. При этом она должна была осуществлять переход к обороне на неподготовленных рубежах, создавать новую группировку сил и средств, организовывать огневое поражение противника и противотанковую оборону в крайне ограниченные сроки. С учетом того, что она переходила к обороне в широкой полосе, планировалось занять ее системой отдельных узлов сопротивления и опорных пунктов, при сосредоточении основных усилий на удержании населенных пунктов, высот и дорог. Кроме того, армия не имела возможностей для заблаговременной подготовки намеченных в глубине промежуточных рубежей и при отходе на них должна была заново проводить все мероприятия по созданию обороны.