«Священные войны» Византии - Алексей Величко

Надо сказать, гарнизон Дары сражался отчаянно, и осада крепости персами затянулась на полтора года. Персидский царь попытался через местного епископа повлиять на защитников, но безуспешно. Собрав все силы, сделав бреши в стенах, персы пошли на последний штурм. Ярость Хосрова прекрасно иллюстрирует такой факт. Когда враги все же ворвались внутрь крепости, архиерей города, страшась последствий своего отказа Хосрову, лишил себя жизни. В 604 или 605 г. мощные стены и укрепления Дары были срыты, и она закончила свое существование как пограничная твердыня Римского государства[622].

Вместо не угодившего ему Леонтия Фока прислал на Восток своего брата Доменциола, который, увы, также не имел успеха в войне с персами. Зато он сумел уговорить Нарзеса прекратить сопротивление Фоке. Как можно догадаться, хитрец сыграл на патриотизме полководца, предложив тому возглавить войско в войне против персов. Но когда Нарзес прибыл в столицу, воина, именем которого персиянки пугали детей, сожгли на костре[623].

Беспомощность Фоки в войне с персами вызвала новый заговор, в который оказались вовлеченными многие именитые аристократы. Но по доносу некой женщины Петронии заговор был раскрыт, и все заговорщики сложили головы на плахе. Погиб Герман, дочь которого являлась женой царевича Феодосия, была казнена и сама царевна. По преданию, именно в это время погибла императрица Константина с дочерьми. Наиболее жестокой казни подвергся иллюстрий Ельпидий: ему вырезали язык, отрубили конечности, выкололи глаза, а затем положили в лодку и подожгли ее. Это страшное событие состоялось 7 июня 605 г.

А персы тем временем наступали – Хосров рассчитывал как минимум вернуть все те территории, которые он некогда добровольно уступил св. Маврикию. В течение двух лет шла напряженная война в Армении, и, наконец, персы в очередной раз разбили римлян в сражении под городом Саталы, овладели им и осадили город Феодосиополь[624]. Из набранных и имевшихся в его распоряжении войск Хосров организовал две армии. Одна из них продолжала осаду Феодосиополя, а затем, после завершения осады, в 607 г. отправилась в Армению и Каппадокию. Многочисленное иудейское население стало на сторону персов и деятельно помогало им, вследствие чего целые области были опустошены и обезлюдели: христиане бросали свое имущество и срочно уходили в глубь страны. Вторая армия вторглась в Малую Азию и в 610 г. дошла до Халкидона.

После этого у современников возникло ощущение, что Господь навсегда отвернулся от римлян: где бы ни наступали персы, победа всюду сопутствовала им. Не оказав почти никакого сопротивления, все города Сирийской Месопотамии приняли персидское подданство. Признала власть Хосрова даже Антиохия с пригородами, что было невосполнимой потерей для Империи. А в Армении римское войско потерпело очередное страшное поражение от персов в области Басьян. Когда же отдельные города не желали открывать ворота, вперед персов выходил самозванец и, объявляя себя сыном св. Маврикия Феодосием, уговаривал горожан сдаться варварам. В целом к 608 г. Римо-персидская граница стала уже проходить по Евфрату[625].

В ответ на измены иудеев Фока прислал войско, которое устроило настоящие репрессии против них, попутно жестоко наказывая монофизитов, которые также предали Римское правительство, пойдя на сотрудничество с Хосровом. Кровавые события совершенно истощили плодородные земли Сирии и еще более отторгли сирийцев-монофизитов от Константинополя. Вдобавок ко всему иудеи устроили ответные погромы христиан, вследствие которых в 610 г. погиб патриарх Антиохии Анастасий (599—610), труп которого иудеи сожгли на главной площади города.

Потерявший почти все, что было завоевано, приобретено и собрано его предшественниками, осознавая всю шаткость своего положения, Фока решил упрочить собственное царство и сойтись в родстве с каким-нибудь знатным римским родом. Вокруг Фоки уже образовался вакуум, поскольку единственной заслуживающей внимания кандидатурой для решения данной задачи стал Приск, не постеснявшийся занять при узурпаторе пост комита экскувитов. За него Фока, не имевший сына-наследника, отдал свою единственную дочь Доменцию[626].

Эта женитьбы всеми была воспринята как выбор Фокой своего преемника, но почет, оказанный столичными жителями Приску, лишь усилил подозрения не очень далекого с точки зрения ума узурпатора. Он даже велел арестовать и казнить наиболее почетных представителей ипподромных партий, заподозрив их в измене, и лишь горячая защита со стороны народа спасла несчастных от верной гибели. Но это событие стало роковым для Фоки – Приск видел, как легко от почестей можно прийти на эшафот, и стал тайно искать встречи с теми аристократами, которые решили сместить узурпатора с трона.

Авторитет Фоки падал все ниже и ниже. Даже прасины, некогда возведшие его на царский престол, при выходах Фоки на ипподром не упускали случая выкрикнуть ему в лицо оскорбления. Узурпатор жестоко расправился с ними: префект Константинополя Козьма вешал мнимых преступников, другим отрубал конечности, третьих зашивал в мешки и выбрасывал в море. Как кратко выразился летописец, «персы причиняли это зло в ромейских пределах, Фока же больше них причинял зло внутри. Он многое делал, чтобы не было крепости в государстве, ибо он убивал ромейских знатных, пока не опустело его царство от могущественных людей»[627].

Это еще более распаляло население города и ожесточало сердце Фоки, по приказу которого однажды некто Скрибон Макробий был привязан на Военном поле к столбу и расстрелян солдатами из луков как мишень.

Словно тьма легла на Римское государство, даже погода была против византийцев. Зима с 609 на 610 г. выдалась на редкость суровая и морозная – замерзло даже море, в котором погибло множество рыбы[628]. Фока в это время жестоко страдал подагрой, и св. Феодор Сикейский, известный целитель, был срочно вызван к нему. При встрече с Фокой целитель предлагал ему деятельно покаяться и загладить те беды, которые тот принес окружающим. Престарелый патриарх Фома (606—610), занявший Константинопольскую кафедру после смерти патриарха Кириака, доживал последние дни в тяжелых думах о грядущих днях. Его, равно как и будущего патриарха Сергия, духовно поддерживал все тот же св. Феодор Сикейский, но, конечно, этого было недостаточно для того, чтобы выправить положение дел Римского государства[629].