Тест Роршаха. Герман Роршах, его тест и сила видения - Дэмион Сирлз

После дня, проведенного за тестами, Ланиша отправилась прямиком в группу продленного дня, где ее поведение выглядело хуже, чем когда-либо. Она сердито отворачивалась от учителя и отказывалась следовать инструкциям. Когда Пола забирала ее, ей сказали, что девочка очень плохо себя ведет и находится под угрозой отчисления. Пола была огорошена, ведь ранее в тот же день все было прекрасно.

На третий день, когда Пола и мать Ланиши пришли на запись перед последней сессией, пришла в ярость уже сама Пола. Она обвинила терапевтов в поведении Ланиши, настаивая на том, что, позволив ей шалить, они разрушили ее понимание того, как нужно себя вести в обществе. Таким образом, терапевты могли поговорить не только о проблемах Ланиши, но также об ожиданиях и гневе Полы. Терапевты сказали, что они попытаются поддержать Полу и поговорят с учителем из продленной группы, чтобы прояснить ситуацию; они «признали, что вчерашняя сессия была довольно интенсивной, и сказали, что будут делать больше, чтобы Ланише было легче адаптироваться при возвращении в школу после тестов».

К концу сеанса в тот день Пола смогла увидеть, в какой степени поведение Ланиши было вызвано ощущением перегруженности, а также каким образом собственные ожидания Полы могли способствовать возникновению проблем у Ланиши. Ее проказы были формой коммуникации. Ланиша не знала, как можно словами выразить чувства, включая стыд за мать и гнев, вызванный тем, что она ею брошена, — но эти чувства проявились в процессе аттестации, как Пола начала понимать при просмотре видеозаписей с тестовых сессий.

В процессе выполнения последовавшей за этим повествовательной задачи, где Ланиша, ее тетя и мать должны были вместе сочинить историю, семья «начала слушать, проявлять терпение и учиться определять, когда Ланиша испытывает гнев или фрустрацию». Терапия сработала благодаря расширению круга участников, в который были вовлечены родственники Ланиши и люди из их сообщества. Чтобы помочь Ланише, терапевтам нужно было понять ее мать, поддержать ее тетю, пересмотреть свой собственный подход к ситуации и поговорить с людьми, принимающими решения в школе. Проникнуть в ее психологию означало проникнуть в контекст ее жизни.

В рамках Р-СОЭ тест Роршаха выглядит как задача, которую необходимо выполнить, поскольку он является чем-то загадочным. Чернильные пятна и задание по их интерпретации кажутся незнакомыми и дезориентирующими, они заставляют людей реагировать, не прибегая к их обычным стратегиям самопрезентации. В качестве же совместной терапии Роршах работает потому, что то, что вы видите в чернильном пятне, не является загадочным: этот взрыв или визжащая летучая мышь — конкретные, яркие образы, которыми нужно поделиться с терапевтом и осмысленно с ним обсудить.

С этих точек зрения тест Роршаха развивается за пределами дихотомии между объективным и субъективным. Тест — это не просто набор изображений, не просто волк, которого мы либо находим в карточках, либо помещаем туда, а процесс борьбы со сложной ситуацией, действия в сбивающей с толку обстановке, полной ожиданий и требований.

Если выводы Финна и Мейера о чем-либо свидетельствуют, то видение теста как задачи или как возможности установления взаимосвязи между клиентом и терапевтом может помочь усвоить его многогранность лучше, чем объективная или чисто субъективная проекция. Именно поэтому Мейер предложил отказаться от старых ярлыков «объективных» и «проекционных тестов», называя их вместо этого «тестами самопознания» и «тестами, основанными на действии». Оба термина предоставляют реальную информацию, и оба также субъективны, но в первой разновидности теста вы говорите, кто вы есть, а во второй — показываете это.

Обозначение разницы таким образом — тонкий шаг, подчеркивающий возможности теста. По мнению скептиков, «в значительной степени полагаться на тест Роршаха, даже когда он противоречит биографической информации и результатам ММЛО», означает «ставить самый неубедительный источник информации во главу угла» и «на сорок лет отставать во времени, занимаясь практикой, несовместимой с научными доказательствами». Для Мейера и Финна, которые изучали взаимосвязь между тестом Роршаха и результатами ММЛО, оба вида теста были достоверными, но работали по-разному. Конфликт между результатами — это лишь информация, которую нужно принять к сведению, но не причина, по которой стоит отвергать какой-либо из подходов.

ММЛО — тщательно структурированный и не интерактивный тест, который проходят в атмосфере школьных аудиторий, заполняя графы или нажимая кнопки. Его ответы Правда/Неправда выражают осознанное представление человека о самом себе и его сознательные и бессознательные механизмы управления своей жизнью. С точки зрения Финна, если человек в целом чувствует себя хорошо, возможно, он пришел на простую консультацию или имеет небольшие проблемы, но не находится в остром кризисе, — он скорее преуспеет в таких структурированных задачах. Тест Роршаха может выявить его скрытые проблемы, эмоциональную борьбу или склонность к «безумным» поступкам, которые в повседневной жизни проявляются лишь в личных или интимных отношениях, неструктурированных, межличностных и эмоционально заряженных, как и чернильный эксперимент. Возможно, именно наличие проблем, о которых человек сам не подозревает, так что они не могут найти отражения в опроснике ММЛО, и есть причина, по которой он обратился за услугами в области психического здоровья, поскольку ему пришлось столкнуться в жизни с трудностями, не соответствующими его представлению о себе. Когда тест Роршаха выявляет вещи, которые другие тесты не выявили, это может иногда быть погрешностью, но чаще связанно с реальными проблемами, которые мы обычно держим под контролем.

Финн установил, что обратный сценарий — когда кто-либо выдает нормальный протокол Роршаха, но при этом тревожный результат ММЛО — встречается намного реже. Обычно это означает одно из двух: либо испытуемый лжет, пытаясь извлечь выгоду из признания его недееспособным или «крича о помощи» (при этом он может преувеличивать, давая ответы ММЛО, но не знает, как сделать то же самое на тесте Роршаха). Или же более сложный в эмоциональном плане и, возможно, даже ошеломляющий тест Роршаха заставляет его «закрыться» и выдать скучный и не впечатляющий протокол с немногочисленными простыми ответами. В первом случае тест Роршаха был «правильным», во втором более точным был ММЛО.

С этой точки зрения лежащий в основе ММЛО процесс самопознания является как его сильным местом, так и слабым. Сильная и вместе с тем слабая сторона теста Роршаха состоит в том, что он способен обойти сознательное намерение испытуемого обмануть специалиста. Вы можете контролировать то, что говорите, но не можете контролировать то, что хотите увидеть.

Сегодня, когда чернильный тест стоит на более прочной научной основе, чем когда-либо в своей истории, — и как диагностический инструмент, и как терапевтический метод, — применяется он все же реже, чем раньше. Со своего пика в миллион применений в Америке в 1960-е годы его использование снизилось до десятой, возможно, двадцатой доли этой цифры. До появления ММЛО Роршах в течение десятилетий оставался самым массовым личностным тестом в Соединенных Штатах, а затем стал вторым, за исключением снижения популярности в 1980-е годы. Но это больше не так.