Оживший кошмар русской истории. Страшная правда о Московии - Андрей Буровский

Если Новороссия возникает не в XVIII–XIX веках, а в XVI, это создает совершенно другую геополитическую ситуацию. Тогда Армения и Грузия входят в состав Великого княжества Русского в середине — конце XVI столетия, и уже в это время границу Европы географы перенесут туда, куда помещал ее Татищев, — на Уральский хребет. На юге придется и Армению с Грузией считать частью Европы. Турция, потерявшая рынки рабов, вынуждена развиваться, чтобы не потерять остатки самостоятельности. Очень может быть, и она вступит на европейский путь развития веками раньше, чем это произошло в нашей реальности.

Очень вероятно, что в Новгороде возникнет новая версия протестантизма, на основе православия. И уж, конечно, Ливонская война закончится совсем иначе — у нее не будет второй фазы, с 1561 года. Швеция приберет к рукам приморские протестантские города. Вот начнутся ли шведско-русские войны по типу шведско-польских, сказать трудно.

Более чем вероятно, Великие князья Русские примут титул царей, но смысл термина будет совершенно иной. Ведь и болгарский, и сербский, и румынский монархи называют себя царями, но без малейших претензий и на исключительность, и на статус, равный императорскому. В этой версии царь — православный аналог слова «король», и только.

Очень возможно, что размеры, богатство и населенность Руси сделают ее очень значимой в европейской политике. Ивану Сбесившемуся никто не хотел отдать Екатерину Ягеллонку, а из Англии слали портреты рябых девок, чтобы старый развратник остыл. Русским царям, в жилах которых смешалась кровь династии Гедиминичей и Рюриковичей, вряд ли будут отказывать. Скорее монархи Европы будут делать задумчивые лица и искать в собственной родословной хоть каких-нибудь русских принцесс.

А если возникнет Речь Посполитая, Русско-Литовско-Польская Уния, перспективу такого государства даже и представить себе боязно.

Только не надо думать, что перспектива жизни такого государства, Руси, объединенной Западной Русью, безоблачно. Вот уж нет!

Крепостное право в нем вряд ли примет формы и масштабы такие же, как в Российской империи, но этот срам все-таки неизбежен, пусть и без Шеншина и Салтычихи.

Свобода феодального класса неизбежно обернется не только шляхетской вольностью, но и безобразными феодальными войнами. Когда князь Пинский пойдет войной на князя Черниговского за сказанные против него по пьяни «поносные слова», а князь Мещерский поднимет бунт против Великого князя, требуя права не только ковырять в носу за великокняжеским столом, но и пукать за торжественным обедом.

Огромного влияния Польши в таком государстве просто невозможно избежать, и оно совершенно не обязательно должно ограничиться покроем кунтушей и платьев; совершенно не очевидно, что влияние будет только положительным. Польша оторвала от Великого княжества Литовского и Русского лучшие и богатейшие русские земли, поманив русскую шляхту вольностями. На любое, сколько угодно дисциплинированное общество не может не сказаться развращающий пример соседа с его конфедерациями и рокошами.

С Польшей возможна уния вплоть до объединения в одно государство, а возможны и тупая конфронтация и бесконечные войны: и между католическим и православным государствами, и за гегемонию в Восточной Европе, и чтобы остановить бегство шляхты. Возможна и гибель Великого княжества и царства Русского — такого же, как Великого княжества Литовского, и почти по той же причине: в Польшу будут «отъезжать» целыми землями, стремясь урвать побольше вольностей.

Если не произойдет выделения украинцев и белорусов, из этого совершенно не следует, что страна и народ не расколются. Если не пресечь развития Новгорода, в Новгородской земле родится новый субэтнос, а потом и этнос новгородцев. Если вся страна будет ориентироваться на Польшу, а новгородцы — на Германию, для раскола возникнет очень солидная основа.

В нашей реальности немецким сторонникам Лютера и в голову не приходило проповедовать в православных землях. В виртуальности такая проповедь может и начаться, и дать плоды. Впрочем, почему не наоборот?! Это Карп Косой, основатель ереси «карповников», начал в 1470 году проповедовать на Немецком дворе. Часть немцев прониклась и обратилась в карпианство, новая версия христианства хлынула в Германию…

В конце концов, именно славянская Чехия начала Реформацию. Почему Новгороду нельзя?

Очень приятно представлять и развитие религии на Руси, и думать о Новгороде как об одном из центров Реформации. Но всякое благо неизбежно влечет за собой зло. Германия стала полем Тридцатилетней войны 1618–1648 годов, и население ее уменьшилось на треть. Почему Русь не могла быть втянута в войну православных и стригольников или придуманных мной карпиан?

Вот протестантский, почти поголовно принявший карпианство Новгород заключает унию с лютеранской Швецией и лютеранами Германии. Тем более в нашей виртуальности Новгород изрядно онемечен.

Разницу между карпианством и лютеранством заметить непросто, возникает мощный Лютеранско-Карпианский союз, и Русь раздирает война между православным Югом и Центром и карпианским Севером, который поддержит Швеция и Бремен с Любеком. Да еще и католики с униатами ударят с Запада, «помогут», чтобы стало совсем «весело». Да еще отделятся парочка княжеств, воспользуются смутой и сумятицей.

Означает ли это непременную гибель Великого княжества и царства Русского? Скорее всего, отнюдь нет. И в Германии времен Тридцатилетней войны, и в Польше времен Потопа было ничем не лучше, не приличнее, не безопаснее. Интенсивность развития — это не хорошо и не плохо. Это когда всего происходит много и все происходит быстро, энергично, решительно, до конца. Скорее всего, Русь пережила бы Смуту в таком религиозном исполнении и продолжала бы существовать, обогатившись драгоценным опытом.

Лично мне ужасно жаль, что такое Великое княжество Русское не сбылось, а Великое княжество Литовское не одолело Московию. И вовсе не потому, что меня так уж невероятно чарует перспектива огромной державы, хищно нависшей над всей остальной Европой. А потому, что виртуальность, которую мы изучаем, — это общество, которое так и не задавлено государством. Это общество далеко не свободное от противоречий и проблем, но несравненно более открытое, более свободное, более самостоятельное, чем сложившееся в нашей реальности.

Это общество русской православной шляхты, живущей по законам, а не служилых людей тяглового государства. Общество немногочисленных, но реально существующих и осознающих себя горожан. Общество крестьян, по отношению к которым не все возможно и которые обретают свободу рано и без фактического выкупа своей свободы (как при Александре II).

Это общество, где науки и искусства не таятся в неведомой дали времен, а присутствуют в жизни общества и в XV, и в XVI веках. Здесь психов, сжигающих светские картины, сажают в сумасшедшие дома, а галерея портретов предков — нормальная часть богатого знатного дома.

Общество, в котором сельские девицы пляшут с парнями и водят хороводы, а шляхетские дамы из городов и фольварков в приталенных платьях разных цветов и покроя танцуют сложные танцы под музыку. В этом обществе для парня не получить хоть какого-то образования и не знать истории и географии, а для девушки — не уметь хотя бы читать попросту стыдно. Это как и не стать взрослым человеком.