Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Перл-Харбор. 1921 - 1943 гг. - Хироюки Агава

Апологеты командования Объединенного флота утверждают, что на этот раз вице-адмирал Нагумо и другие офицеры его ударной группы страдали головокружением от успехов, в то время как другие, связанные с самой группой Нагумо, настаивают, что произвол и высокомерие командования Объединенного флота уже перешли все границы. Начиная с 1 мая на «Ямато» в течение четырех дней проходили штабные маневры. Весь корабль сверкал мундирами высших офицеров; во время еды кругом было не протолкнуться от высших чинов; самые младшие среди вице-адмиралов изгонялись из столовой главнокомандующего — их обязывали питаться в обычной столовой, в то время как контр-адмиралы отправлялись к артиллеристам, а просто капитанам и им подобным приходилось есть стоя на палубе.

Главный наблюдатель и судья маневров — начальник штаба Объединенного флота Угаки Матоме. Как говорится в книге «Мидуэй», написанной Окумийой совместно с Фучидой, когда группа воображаемых американских самолетов наземного базирования нанесла бомбовый удар по группе японских авианосцев, один из судей, капитан 2-го ранга Окумийа Масатаке, бросил жребий — сколько попаданий получили корабли — и согласно правилам проведения маневров объявил: отмечено девять прямых попаданий. Но тут вмешался Угаки:

— Подожди-ка, давай уменьшим число попаданий до трех!

В результате «Акаги», которому полагалось потонуть, отделался легкими повреждениями. «Кага» все равно считался потопленным, но очень быстро чудесным образом «восстановил плавучесть» и продолжал плыть вперед — в следующую стадию операций. «Такое вмешательство, — утверждает Фучида, — вызвало отвращение даже у самых бывалых летчиков».

Такая же небрежность наблюдалась и в фактической ударной группе, и в десантных войсках. Одна эскадрилья гидросамолетов как-то отправила крайне легкомысленную телеграмму с просьбой начиная с середины июня переадресовывать почту эскадрильи на Мидуэй — будто и мысли не допускалась, что операция может быть не только успешной; между тем доклад главнокомандующего Нагумо, обобщающий ситуацию в канун операции, содержал следующую фразу: «Боевой дух противника низок, но представляется возможным, что, когда мы приступим к захвату его позиций, он предпримет контратаку». Интересно, на каком основании он пришел к выводу, что «боевой дух противника низок»? В действительности Америка лишь затаилась, страстно желая вступить в бой, — можно заключить, что Нагумо слишком вознесся от успехов, чтобы трезво оценивать вещи.

Я ни от кого не слышал и не нашел никаких фактов, позволяющих предположить, что Ямамото проявлял самоуверенность. Тем не менее несомненно, что к этому периоду его стали рассматривать как геройского моряка наравне с Того и как непогрешимого стратега. Весь флот, включая оперативный дивизион, как видно, смирился с мыслью: если Ямамото вознамерился что-то сделать, — это неизбежно и все пройдет удачно.

Есть версия, что на самом деле Ямамото не соглашался с операцией «Мидуэй». После его гибели торпедный специалист штаба Объединенного флота Арима Такаясу говорил Чинайе Масатаке:

— Хочу напомнить — главнокомандующий в действительности был против Мидуэя. Это штабные офицеры уверяли, что план операции «Мидуэй», с которым они выступили после такой кропотливой работы, представлял личные взгляды главнокомандующего.

Это заявление Аримы весьма загадочно. Предположим, Ямамото, который во время Пёрл-Харбора отверг возражения своих офицеров штаба и насильно проталкивал свои идеи, и впрямь был не согласен с планом операции «Мидуэй», — почему он не высказался четко? Столь ли он склонен к сентиментальному уважению своих подчиненных? А может быть, Арима пытается защитить Ямамото и переложить ответственность за фиаско «Мидуэя» на плечи свои и остальных штабистов? Выяснить истину уже невозможно — Арима умер вскоре после войны.

После того как битва за Мидуэй кончилась, Ямамото не произнес ни слова в защиту своей роли в операции; вот что сказал один репортер, Кокучокаи, для газеты «Асахи симбун»: «Будь кто-то другой на его месте… и он виновен в разгроме на Мидуэе — Ямамото высказался бы».

5 мая 1942 года, в день праздника Мальчиков, на флоте оглашен следующий приказ императорского генерального штаба:

Вначале армия заявляла, что в этой операции не участвует, но потом согласилась — один полк (примерно три тысячи военнослужащих, входивших в отряд Ичики) выделен для оккупации Мидуэя. Побережье и острова Внутреннего моря только покрывались новой зеленью; вот строки из книги Угаки «Сенсороку»:

В вечерних сумерках того же дня во время тренировочных стрельб в заливе Ийо взорвалась орудийная башня на линкоре «Хуига», при этом погиб пятьдесят один матрос, а одиннадцать серьезно ранены — происшествие, казалось предвещавшее недоброе операции «Мидуэй».

Спустя два дня, 7 мая, авианосец «Сохо», сопровождавший караван транспортных судов и шедший из Рабаула к подлежащему захвату Порт-Морсби, атакован и потоплен самолетами морской авиации американской ударной группы. Этот легкий авианосец водоизмещением 11 тысяч тонн, до реконструкции «Тоуругизаки», корабль-матка для субмарин, оказался теперь первым в войне авианосцем, потопленным американским флотом.

Из шести регулярных авианосцев флота Нагумо два, «Зуикаку» и «Сокаку», — были откомандированы в моря этого района и находились под командованием главнокомандующего 4-го флота вице-адмирала Инуэ Сигейоси. На следующий день, 8 мая, эти два корабля встретились с двумя американскими авианосцами, «Лексингтоном» и «Йорктауном»; они отправили на дно «Лексингтон» и нанесли тяжелые повреждения «Йорктауну»; и «Сокаку» был примерно так же поврежден, как «Йорктаун», и был выведен из строя. Зато «Зуикаку» остался цел. Ямамото и его штаб, следившие за происходившим из Хасирадзимы, страстно желали, чтобы главнокомандующий Инуэ организовал преследование остатков вражеской группы. Но вскоре после того, как был изуродован «Сокаку», Инуэ отказался и от атаки на Порт-Морсби, и от преследования врага. Если прежний бой, в Яванском море, ознаменовал конец досовременного морского боя, то этот бой, в Коралловом море, можно назвать началом морского боя современного типа, — две ударные группы сталкиваются в открытом море. Вероятно, многие члены командования Объединенного флота, весьма недовольные тем, как Инуэ вел бой, обвиняли его в отсутствии боевого духа и даже в трусости; очень возможно и что против Инуэ существовало заметное личное предубеждение среди многих «ястребов», которые прежде воевали против его идей разоружения. В действительности история знает очень мало случаев, когда Япония до конца стремилась к победе на море. Она не делала этого после Пёрл-Харбора и, конечно, в бою в Яванском море. Тут дело скорее не в отдельных командующих, а в несклонности японцев как нации (мягко выражаясь) упорно настаивать на чем-то или, попросту, доводить что-либо до логического конца.