Эпоха Рамсесов. Быт, религия, культура - Пьер Монте

Процсесия медленно двигалась по направлению к Нилу, где ее уже поджидали несколько барок. Главное судно имело изящно изогнутые нос и корму, оканчивающиеся украшением в виде цветка папируса; на палубе была сооружена большая кабина, внутри драпированная дорогой материей и полосками кожи. В эту кабину вносили катафалк вместе со статуями Исиды и Нефтис. Жрец, облаченный в шкуру пантеры, воскуривал фимиам, плакальщицы стояли на берегу, опустив головы. Управлял судном матрос с помощью шеста; в большой команде необходимости не было, так как барка шла на буксире. На буксирном судне матросов было много, капитан занимал свое место на носу, у руля стоял кормчий. На этом судне также стояла кабина, на крышу которой забирались плакальщицы, ни на мгновение не перестававшие рыдать и горестно простирать руки в направлении катафалка. Плач по умершему мог звучать так: «Да прибудет он скорее на запад, в землю истины. Женщины с библской лодки рыдают в печали. С миром, с миром живи, о славнейший, в западной земле. Если будет угодно богу, когда день сменится вечностью, мы встретимся с тобой, кто ныне отправляется в ту землю, где все люди равны». Читателя может удивить упоминание библской лодки (кебенет), которая была предназначена для плавания в открытом море – ведь барка, на которую был погружен катафалк, должна была лишь пересечь Нил. Кое-что, однако, объединяло эти суда; когда Исида в Библе получила священное дерево с телом своего мужа Осириса, она перенесла его в лодку, отбывавшую в Египет. Там она обнимала дерево и окропляла его слезами. Так же плакали женщины и теперь, когда катафалк с телом умершего переправлялся через Нил.

Похоронная процсесия (Дейвис. Гробницы скульпторов)

Носильщики со своим грузом, а также все, кто хотел сопровождать умершего до конца его путешествия, поднимались на борт других четырех барок. Оставшиеся на берегу выкрикивали последние пожелания ушедшему другу: «Живи с миром на западе Фив» или «На запад, на запад, в землю праведников. Город твой, который ты так любил, стонет и рыдает по тебе». В этот момент раздавался и горестный стон вдовы умершего: «О брат мой, муж мой, друг мой! Останься, обрети покой в городе своем, не покидай место, где положено быть тебе. Увы, ты уходишь отсюда, чтобы плыть через Нил. О матросы, не торопитесь, пусть побудет он здесь дольше. Вы еще вернетесь в дома свои, а он отправляется в Землю Вечности».

Между тем на другом берегу процсесию уже поджидали. Народ собрался на пристани, а торговцы разбили на набережной палатки, наполненные разнообразными предметами, необходимыми для религиозных обрядов на случай, если кто-либо забыл захватить все необходимое в городе. Барки вытаскивали на берег, и вскоре и груз и пассажиры оказывались на суше. Процсесия – пожалуй, теперь чуть более скромная – продолжала свой путь. Две коровы тащили древнюю лодку на полозьях. Исида и Нефтис снова заняли свои места по обе стороны катафалка. За погонщиками с плетками шел человек, державший сверток папируса. Следом, стараясь держаться стройным рядом, двигались женщины и дети из семьи умершего и плакальщицы. То тут, то там раздавались звуки трещоток. Мужчины, работавшие вместе с умершим, шествовали с важным видом, сжимая в руках посохи и рассуждая о достоинствах своего друга, а также о недолговечности и бренности человеческой жизни. Процсесия шла мимо небольших палаток, возле которых стояли мужчины, помахивающие зажженными курильницами. Наконец пахотная земля заканчивалось, и процсесия подходила к подножию Ливийских гор. Здесь кончалась и ровная дорога, поэтому коров распрягали, и дальше катафалк тащили несколько человек, перед ними шел жрец, непрерывно окроплявший его водой и окуривавший благовониями. И вот на горе появлялась богиня Хатхор в обличье коровы; она возникала из зарослей папируса, чудесным образом произраставшего на голом камне, и приветствовала прибывших.

Наконец многотрудное путешествие закончено, и участники процсесии собрались у входа в гробницу. Здесь тоже были разбиты небольшие палатки, внутри суетились люди, разжигавшие курильницы с длинными рукоятками и переливавшие воду в специальные кувшины, чтобы она дольше оставалась прохладной. Саркофаг вытаскивали из катафалка и прислоняли к стеле, а женщины падали перед ним на колени и обнимали его. Плакальщицы, дети и близкие умершего рыдали и колотили себя по голове с удвоенной силой. Жрецам же еще предстояло выполнить ряд важных церемоний. Они уже разложили на столе хлеб и поставили кувшины с пивом, а также целый набор замысловатых инструментов: скобель, изогнутый нож в форме страусиного пера, искусственный кусок мяса и палитру с загнутыми в форме свитков краями.

Плакальщицы (Дейвис. Гробница визиря Рамоса)

Эти предметы помогут вернуть умершему власть над его членами и отсутствующими органами: он снова сможет видеть, открывать рот и говорить, есть, шевелить руками и ногами.

Приближался момент расставания. Скорбь присутствующих достигает предела. Жена умершего кричала: «О господин мой, жена твоя, Меритра, говорит с тобой. Не покидай меня! Неужели тебе угодно расстаться со мной? Если не я, то кто же последует за тобой. Раньше ты бывал весел со мной, теперь же молчишь и не проронишь ни слова». Другие женщины отвечали ей криками: «Горе, горе, горе, трижды говорю я, пусть же не смолкают рыдания! Добрый пастырь отправляется в Землю Вечности. Здесь останутся люди, пришедшие проститься с тобой, а ты останешься в земле, которая любит уединение. Тебя, любившего гулять, ныне крепко связывают ленты. Ты, чьи хранилища полны были прекраснейших одеяний, ныне спишь во вчерашних пеленах».

Теперь оставалось лишь отнести саркофаг в гробницу и расставить там предметы, сопутствующие погребению. Жрецы отвозили пустой катафалк в город, где его уже ждали новые клиенты. Саркофаг в форме мумии помещали в прямоугольный футляр, высеченный и украшенный надписями еще при жизни умершего. Вокруг тела раскладывали трости, оружие, иногда амулеты. Затем футляр закрывали тяжелой каменной крышкой. Рядом стоял сундук с канопами, шкатулки со статуэтками ушебти, столы и стулья.

Кувшин с лотосом (Ньюберри. Бени-Хасан, IV)

Особенно важно было не забыть о том, что понадобится умершему в первую очередь: еду и так называемые фигурки «прорастающего Осириса». Эти фигурки представляли собой деревянные рамки, повторяющие контуры тела лежащего бога, в них клали смесь песка с ячменем. В течение нескольких дней их регулярно поливали, пока ячмень не начинал прорастать сквозь песок. Когда он достигал высоты двух-трех футов, ему давали засохнуть и затем заворачивали в льняную материю. Таким образом египтяне надеялись приблизить момент воскрешения умершего, поскольку сам Осирис точно так же прорастал сквозь землю, пока не воскрес. В более древние времена в гробницу клали сосуды, состоящие из двух частей, разделенных поперечной перегородкой с отверстием посередине: в нижнее отделение наливали воду, а в верхнее клали луковицу лотоса. Она пускала корни, которые через отверстие опускались в воду. Вверх через одно или два узких горлышка тянулся стебель, и лотос расцветал. Эта практика была распространена в эпоху Среднего царства, однако, после того как в моду вошли «прорастающие Осирисы» из ячменя, от нее постепенно отказались. Лотос считался растением Ра, и этот переход стал отражением недавней победы культа Осириса над древним культом солнца.