Тело Папы - Агостино Паравичини - Бальяни

Фикция с опахалами вошла и в кардинальский похоронный обиход. Впервые об этом рассказал Агостино Патрици Пикколомини: «по сторонам от кардинальского замка печали два конюха медленно и старательно машут опахалами из черного шелка с гербами покойного, как бы отгоняя мух, даже если дело происходит зимой»[725].

Это лишь один из моментов подражания папскому церемониалу, которыми заполнена история кардинальских похоронных обрядов[726]. Первые приметы торжественных похорон кардиналов можно найти уже в XIII веке[727]. В чине Пьера Амейля по этому поводу уже содержится разъяснение в тридцать параграфов, все – литургического характера[728]. Девятидневье впервые указано в завещании кардинала Гильома Теста (Авиньон, 1326 г.), но это изолированный для своего времени эпизод[729]. После пятидесятилетнего перерыва девятидневье вновь появляется в кардинальских завещаниях в конце авиньонского периода (1372–1373 гг.) и в особенности во время Схизмы (1384, 1397, 1402, 1407, 1410, 1422 гг.)[730]. Все эти случаи относятся к французам по происхождению, и речь всегда о похоронных церемониях частного характера. О девятидневье ничего не говорится в описании похорон кардинала Ардичино де Порта из Новары, умершего 9 апреля 1434 года, присутствующем в качестве дополнения в церемониале Амейля[731]. Во второй половине XV века произошли важные изменения. Девятидневье справлялось теперь не на месте погребения кардинала, как в Авиньоне, но стало частью официальных похоронных мероприятий. Как и в папском обиходе, требуется «замок печали», то есть катафалк без праха[732]. В конце столетия Патрици Пикколомини описывает девятидневье как основной элемент официальных кардинальских похорон, в которых члены коллегии обязаны участвовать[733]. В XVI веке девятидневье – привилегия пап и кардиналов[734].