Запретная правда о русских. Два народа - Андрей Буровский

Даты рождения Ивана Николаевича мы не знаем, православная церковь чтит нескольких Иванов, в разные месяцы года. В.А. Солоухин предлагает поминать Ивана Николаевича в день Ивана-воина, 12 августа. Разумная мысль, на мой взгляд [128. С. 236].

В еще более отдаленных районах «зеленые» сидели до 1925–1926 годов – на Камчатке и Сахалине, и даже до 1929 года – в Якутии.

Невольно возникает вопрос – почему Антонов даже не пытался соединиться с Белым движением на юге, с войсками Врангеля? Почему так непоследователен Махно, воевавший, по сути, со всеми? Откуда лозунг «Бей красных, пока не побелеют, бей белых, пока не покраснеют!»?

Наверное, ответить придется в духе: «потому что здесь триста лет насиловали и пороли».

Со времен Петра русские туземцы привыкли ждать от образованных и от горожан только гадостей. Не только в Смутное время 1603–1613 годов и в 1720—1740-е годы, при чехарде императоров в Петербурге власть правительства сводилась фактически к сбору налогов, получению рекрутов и к тому, чтобы население не могло взбунтоваться. Даже рейды войск за налогами, по словам В.О. Ключевского, напоминали набеги татар. Я же позволю себе еще одну аналогию – действия колониальной армии в Индии, Африке, Индонезии… везде, где только существовал колониализм.

Стоит ли удивляться: за пределами крупных городов, в стороне от больших дорог власть принадлежала тем, кого называли разбойниками.

Но в некоторых уездах число «разбойников» превосходило число послушных правительству подданных. Иные разбойничьи шайки контролировали приличные куски территории Российской империи – целые волости и провинции; эти шайки вели неплохое хозяйство, а некоторые атаманы вели в бой сотни и тысячи людей. Известны случаи, когда разбойники брали уездные города и освобождали своих захваченных солдатами товарищей (а часть солдат уходила с ними). В таких случаях утрачивается вообще представление, где тут разбойничьи шайки, а где – повстанческие армии… Грань очень уж зыбкая.

Да и в 1812 году в районах, куда пришел Наполеон, возникло нечто очень уж напоминавшее «зеленых» начала XX века.

Читатель составит свое собственное мнение, но получается – русские туземцы имели огромный опыт разных «зеленых» движений. А «барам» – вообще всем городским и образованным – имели очень уж сильные причины не доверять. Единый фронт белых и «зеленых» не состоялся потому, что в Российской империи двести лет вышибали недоимки воинскими командами и прогоняли сквозь строй. Такие вот грустные выводы.

Как могла бы повернуться история России, не будь в Гражданской войне этого фактора: упорного недоверия туземцев к русским европейцам? Говоря откровенно – на этот вопрос даже не хочется отвечать. От одной мысли – до какого маразма мы довели самих себя, двести лет разделяя на две цивилизации свой собственный народ, «мое внутреннее плачет во мне».

Страна, которую не было жалко

1917 год идет к концу, октябрьский переворот приводит к власти не виданное и не слыханное до сих пор Советское правительство. Только в 1918 году убивают около миллиона человек. На улицах Киева валяются трупы.

В 1917 году в Петрограде жило 3500 тысяч человек. К 1920-му осталось примерно 800 тысяч. Страшным символом становится улица Гороховая: на ней находится ЧК.

Многие в Петрограде не погибли, а разбежались; великое множество людей не истреблено, а умерло от голода зимой 1918/1919 годов. В их числе – и родная прапрабабушка автора сих строк, Капитолина Егоровна Спесивцева (урожденная Рыжова). Жена Николая Спесивцева, она намного пережила супруга и умерла от голода зимой 1919 года: хлебных карточек «буржуям» не полагалось, их совершенно сознательно обрекали на смерть.

В Крыму сразу после его захвата коммунистами истребили нескольких десятков тысяч русских «монархистов, патриотов и офицеров». Именно на этом основании зимой 1920/1921 годов были истреблены все, кто не эвакуировался вместе с войсками Врангеля.

Сначала объявили регистрацию офицеров, и те в массе своей явились – ведь остались в Крыму те, кто не хотел уезжать с Родины и кто поверил обещаниям большевиков. Все эти люди были уничтожены. Уцелели только те, кто почувствовали что-то и убежали в горы, к партизанам.

Потом погнали на расстрел членов семей офицеров, а также вообще всех, кто имел хоть какое-то образование и хоть где-нибудь служил. Для этого на улицах арестовывали всех, кто прилично одет, кто говорит, как образованный человек. Потом устраивали облавы, население целых кварталов сгоняли в концлагеря и потом «сортировали», истребляя всех «классово неполноценных». И тоже, разумеется, целыми семьями. Людей истребляли по спискам, чистейшей воды геноцид: «за дворянское происхождение», за «работу в белом кооперативе», «за польское происхождение».

«Окраины города Симферополя были полны зловония от разлагающихся трупов расстрелянных, которые даже не закапывали в землю. Ямы за Воронцовским садом и оранжереи в имении Крымтаева были полны трупами расстрелянных, слегка присыпанными землей, а курсанты кавалерийской школы (будущие красные командиры) ездили за полторы версты от своих казарм выбивать золотые зубы изо рта казненных, причем эта охота давала всегда большую добычу» [129, С. 530].

Одна из самых страшных в мировой литературе книг, «Солнце мертвых», написана про Крым того времени Николаем Шмелевым [130]. Я рекомендую эту книгу читателю, но предупреждаю – это еще страшнее, чем истории про киевское ЧК. Кстати, один из десяти тысяч убитых «патриотов, монархистов и офицеров» – сын Н. Шмелева. Это он валялся, еле присыпанный землей. Это за золотыми зубами из его рта охотились красные курсанты.

Расказачивание 1919–1920 годов означало физическую гибель от 300 до 500 тысяч мужчин, женщин и детей только за то, что они казаки. Можно долго рассказывать о том, как жгли станицы из огнеметов, расстреливали из пулеметов людей, добивали раненых, разбивали об угол головки младенцам и так далее.

В 1914 году в Российской империи жило 112 629 священников. К 1936 году их осталось 17 857.

В 1932 году 4 % избирателей, более 7 миллионов человек, были лишенцами – то есть были лишены гражданских прав «за происхождение».

В 1936 году НКВД задержало за бродяжничество более 125 000 малолетних беспризорников.

Число репрессированных органами НКВД в 1935 году составило более 260 000 человек, в 1936 году – 274 000 человек, в 1937–1938 годах превысило 1 500 000 человек.

Все эти преступления вовсе не были неизвестны на Западе. Какой-то наивный диссидент (диссиденты обычно невежественны) в 1970-х годах хотел «написать правду» на листочке бумаги и перебросить через забор британского посольства.