Эрнест Хемингуэй. Обратная сторона праздника. Первая полная биография - Мэри Дирборн

Грейс, похоже, быстрее смирилась со случившимся, чем ее муж. В феврале 1927 года она писала, что ей жаль слышать, что брак Эрнеста «на краю гибели», но, с вызовом продолжала она, «такое случается со многими браками. Я придерживаюсь очень современных и еретических взглядов на брак – но молчу об этом». Непонятно, почему она решила поделиться своими «очень современными» мыслями с сыном именно сейчас, тем более что более ранние и более поздние письма написаны с глубоким викторианским возмущением.

К тому времени газеты трубили о семейных трудностях их сына, и вырезки с сообщениями о подобных новостях передавались Эду и Грейс. Шестого марта Эд писал, что видел статьи из «Детройт фри пресс» (без сомнений, отправленные Марселиной) и «Бойн сити ситизен» с заметками, что Хэдли предоставила развод; в том же месяце статью о разводе разместила «Чикаго трибьюн».

«Очень плохо! – писал Эд. – Пожалуйста, расскажи мне правду».

Эрнест старался не рассказывать. Еще в мае 1925 года он отправил им загадочное письмо с сообщением, что следующую зиму они с Хэдли проведут в Пигготте, в штате Арканзас; письмо было написано в тот момент, когда он лелеял большие надежды ввести Полин в свою семейную жизнь. Затем – ни слова о новостях в течение года, вплоть до 1 декабря 1926 года, когда он написал, что родителям не следует беспокоиться о здоровье Бамби, поскольку мальчик не живет в студии. (В то время Эрнест жил в студии Джеральда Мерфи, но не говорил об этом родителям, поскольку они поняли бы, что они с Хэдли расстались.) Сын, писал Эрнест, жил «в удобной, светлой, хорошо отапливаемой квартире на шестом этаже с прекрасным видом и всеми современными удобствами». Он не сказал, что это квартира Хэдли. В начале февраля Эрнест признался: «Мы с Хэдли уже некоторое время не живем в одном доме» – и беспечно добавил: «к настоящему моменту Хэдли, наверное, развелась со мной». Они по-прежнему близки, сказал он матери и сообщил, что все доходы от «И восходит солнце» идут Хэдли.

Но даже тогда Эрнест не говорил ни слова о намерениях жениться. Одно дело развод и совсем другое – развод из-за определенной причины. Грейс и Эд Хемингуэи не знали всего, что произошло, еще около полугода, и к тому времени их сын женился на Полин. Еще замечательнее то, что, вернувшись в США после свадьбы Эрнеста и Полин, Хэдли заехала в Оак-Парк, чтобы познакомить Хемингуэев с внуком – и даже после ее визита они не узнали, как обстоят дела. В августе, когда Хэдли уже давно уехала, Эд Хемингуэй подробно написал сыну:

Письмо является доказательством, что во время приезда в Оак-Парк Хэдли не рассказала Эду и Грейс о браке Эрнеста с Полин (возможно, посчитав, что ее это не касается), потому что письмо Эрнесту Эд заключает словами: «Ты снова женат и на ком?»

В честном письме к отцу, написанном в сентябре 1927 года, Эрнест попытался со всем разобраться, решив, что пришло время признаться во всем родителям. Он писал, что они с Хэдли расстались, но не потому, что он бросил ее или прелюбодействовал с кем-то, хотя это полностью его вина и личное дело. Он намекнул отцу на письмо о «пиратах в любви» и заметил, что Эд никогда не имел несчастья любить сразу двух женщин. Тот год стал для него «трагедией». Несколько странными были его слова, что развода хотела именно Хэдли (может быть, теоретически это и верно, но не отражало эмоциональной подоплеки событий) и что она приняла бы его обратно, если бы он захотел (похоже, это был повод для гордости). Эрнест заверил отца, что никогда не перестанет любить Хэдли и Бамби, но храбро добавил: «Я никогда не перестану любить Полин Пфайффер, на которой женился». (В первый раз он назвал родителям имя новой жены.) Еще он говорил о том, как трудно быть в центре внимания – он демонстративно жаловался на это и раньше, но к этому времени известность действительно стала беспокоить его.

Тон письма не оставляет сомнений, что Эрнест беспокоился за благополучие своего отца. Состояние здоровья Эда, физическое и душевное, все ухудшалось. В конце концов он покончит жизнь самоубийством в декабре 1928 года. Не исключено, что горячность письма о «пиратах в любви», не говоря уже о преднамеренной слепоте в ситуации с разводом и новым браком сына, были первыми признаками возрастающей психической неустойчивости Эда. Не так давно у него обнаружилась грудная жаба, а в 1927 году Эд узнает, что у него диабет. Осенью 1926 года умер отец Эда, старый Ансон Хемингуэй, и после его смерти Эд, по словам его жены, был «очень подавлен».

Той осенью Эд и Грейс пытались продать свой дом, а после смерти Ансона – и его дом. На протяжении двух лет они часто бывали во Флориде и надеялись перебраться туда. Флоридский земельный бум 1920-х достиг пика – «Майами херальд» считалась самой крупной газетой в стране, настолько большим был раздел о недвижимости, – когда Эд и Грейс инвестировали капитал в тамошние земли, как и многие другие обнадеженные американцы из среднего класса. Обычное дело с «пузырями» на рынке недвижимости, земля оценивалась не по реальной стоимости, а по наличию покупателей. Право собственности переходило из одних рук в другие по десять раз за день. В январе 1926 года пузырь начал медленно лопаться: тогда у берегов Флориды опрокинулось и затонуло грузовое судно, на месяц фактически заблокировав гавань Майами и преградив путь поставкам стройматериалов в Южную Флориду. Земля перестала дорожать, а после урагана в сентябре 1926 года цены рухнули. Неизвестно, сколько земли купили Эд и Грейс, хотя в одном письме упоминается о пяти участках, а в другом – о владении в Галфпорте.

Планировали ли родители Эрнеста построить дом на юге, неясно, однако их письма друг другу, когда им приходилось ненадолго разлучаться в течение этих двух лет, полны постоянных упоминаний о Флориде. Эд получил лицензию на медицинскую практику в штате, следовательно, они точно не думали об уходе на отдых – просто хотели устроить себе более легкую жизнь в теплом климате. В 1927 году к депрессии Эда Хемингуэя добавились разочарование оттого, что он не смог найти покупателя на дом в Оак-Парке, и страх оттого, что инвестиции во флоридские земли стали обесцениваться после того, как бум пошел на спад.

Семейные проблемы Эрнеста стали для них еще одним крестом, как и его новый роман «И восходит солнце», который в фамильном доме в Оак-Парке не одобряли. Грейс с самого начала порицала книгу в сильнейших выражениях. Все рецензии наперебой расхваливают его «лапидарный стиль» и «образные описания», – говорила она.