Франсуаза Саган - Жан-Клод Лами

«Новым в “Здравствуй, грусть!”, как и в последовавших затем романах, явился тон, легкий и меланхоличный, точно выражающий настроение юности, мягкую горечь, готовую сойти на нет, а также воссозданные с живостью мужские и женские характеры, близкие так удавшимся Колетт в нескольких романах, например, “Дуэт”, “Шери”, “Жижи”, где все очаровательно аморально. Жаль только, что Колетт подарила силу и страстность своего таланта персонажам сумеречного полусвета, жаль, что Франсуаза Саган своих персонажей берет из среды праздной или занятой благопристойным образом буржуазии, которая, подобно всей современной эпохе, живет в иллюзии собственной значимости. Среда не вульгарная, но заурядная, где, боюсь, мало живой естественности, которую Франсуаза Саган воссоздает неизвестно по каким данным — я ее вижу очень редко…»[65]

Представить Колетт и Саган на одной «скамье подсудимых» — значило желать найти между ними тонкую нить взаимосвязи, узаконивающей поэзию, которой блещет каждый оборот фразы у обеих. Имеет место совпадение, впрочем, оно ничего не объясняет: в 1954 году, когда умерла Колетт, в литературный мир пришла Саган.

Франсуаза Мари Анна Куарэ родилась 21 июня 1935 года в Кажарке, главном городе кантона Лo, в одиннадцать часов утра, когда стояла удушающая жара.

Рак сменял Близнецов. Сильное влияние Меркурия объясняет свойственную ей необыкновенную ясность сознания. Вместе с тем благодаря мощному влиянию Луны в Рыбах она принесла в мир безграничную силу чувства. Чтобы расцвести, ей был нужен космос. Ее парадоксальная натура выбивается из своего окружения. «По отношению к таким личностям, как Саган, — объясняет астролог Андре Газан, — лучше забыть о правилах логики и разума. Чтобы ее понять, нужно обратиться к области инстинкта, отдаться на волю ее безграничной способности ощущать».

Она родилась на три недели раньше положенного в красивом доме с фасадом из серых камней и шиферной крышей, имевшем характерный облик мелкобуржуазного жилища в сравнении с другими строениями, покрытыми местной черепицей. Здесь, на шестисотметровом бульваре, где принято прогуливаться в послеобеденное время, живут Лобарды, землевладельцы этой бедной страны, сплошь покрытой известняковыми плато.

Семейные корни теряются в глубине времен. Устроившись в Марсильяке, семья на протяжении поколений осуществляла административное управление аббатством этого маленького города. Семейный герб Лобардов изображен в Версале, в зале Крестовых походов, их предки воевали на Святой земле.

Мари Куарэ приехала в Кажарк в мае. Ее мать Мадлена Лобард настояла, чтобы она рожала в комнате на первом этаже, где Мари произвела на свет свою дочь и где родились двое других ее детей, Сюзанна и Жак. Традицию требовалось уважать, чтобы не навлечь неудовольствие духа Мадлены, личности весьма замечательной. Она была дочерью медика по имени Дюффур, рано осиротела и воспитывалась у тетки Фанни, женщины с сильным характером, авторитарной, но великодушной, которая привила ей принципы добропорядочности.

Выйдя замуж за Эдуарда Лобарда, который владел километрах в двенадцати от Кажарка прядильной фабрикой, расположенной на мельнице Сальваньяка в Авейроне, она стала знаменита благодаря двум обстоятельствам, которые вспоминают до сих пор в связи с именем бабушки Франсуазы Саган. Во время Первой мировой войны, когда ее старший сын Эли был убит в битве на Марне, она укрывала бельгийских беженцев. Не было забыто также и то, что она взяла на воспитание сына швеи, больной туберкулезом.

От своей замечательной бабушки Франсуаза, которую близкие звали Франсетта или Кики, унаследовала внутреннюю силу и доброту нрава. Дед Эдуард и его брат Жюль Лобард наградили ее привычкой к праздности и вкусом к сибаритской лени. Братья исповедовали жизненный стиль, неуклонно толкавший их к ничегонеделанию. Их мать, девица Кальметт, вышедшая замуж за Пьера Лобарда в 1859 году, сумела извлечь выгоду из открытия на территории его владений в Созаке месторождений фосфата, разработка которых вплоть до начала века являлась источником семейного благосостояния.

Благодаря этой толковой женщине — речь идет о прапрабабушке Франсуазы Саган — Эдуард и Жюль Лобарды могли наслаждаться жизнью, не слишком заботясь о завтрашнем дне. Первый, по словам его сына Поля, президента Региональной секции коммерции и индустрии Парижа[66], «являл образ радушного мелкопоместного аристократа, считавшего работу занятием недостойным». Не имея привычки к действиям как таковым, он сделался жертвой знаменитого русского займа, который разорил многих буржуа того времени. Жюль прожил счастливую жизнь холостяка. «У меня была замечательная жизнь, мне не жаль уйти», — были его последние слова.

По свидетельству того же Поля Лобарда, его мать Мадлена «совершенно не занималась хозяйством. Ее дом напоминал временную стоянку». Это также объединяет Саган и ее бабушку по материнской линии. Франсуаза непрерывно переезжала, видимо, также полагая, что обладание отнимает очарование у вещей.

У Мадлены Лобард есть шкаф, набитый книгами, который стоит на чердаке дома в Кажарке. Здесь вперемежку лежат книги Пьера Лоти[67] и Клода Фаррера[68], славных, но забытых ныне представительниц модной женской литературы 1900-х годов: Люси Делару-Мардрус[69], Жерар де Гувиль, Марселла Тинайр, Жип[70]. Среди этих книг валялся обветшавший томик Колетт, казавшейся одно время значительной, но с течением времени заставившей в этом усомниться. Как ни странно, три тома Достоевского, Монтень[71], Марсель Пруст («Исчезнувшая Альбертина»), дешевые издания, которые вполне удовлетворяют страсть к чтению домохозяек и их домашних. Этот чердак, где летом стояла удушливая жара, был заколдованным миром мечтательной юности Франсуазы.