Мифы и легенды народов мира. Древний Египет. Месопотамия - Людмила Ильинская
Людмила Ильинская
Аннотация: Мифы и легенды народов мира — величайшее культурное наследие человечества, интерес к которому не угасает на протяжении многих столетий. И не только потому, что они сами по себе — шедевры человеческого гения, собранные и обобщенные многими поколениями великих поэтов, писателей, мыслителей. Знание этих легенд и мифов дает ключ к пониманию поэзии Гёте и Пушкина, драматургии Шекспира и Шиллера, живописи Рубенса и Тициана, Брюллова и Боттичелли. Настоящее издание — это попытка дать возможность читателю в наиболее полном, литературном изложении ознакомиться с историей и культурой многочисленных племен и народов, населявших в древности все континенты нашей планеты. В данном томе читатели смогут ознакомиться с мифологией одной из древнейших культур мировой цивилизации — Древнего Египта, а также с легендами и мифами Месопотамии. Комментарии: И. Рак, А. Немировский. Художник И. Е. Сайко.
- Автор: Иван Рак, Александр Немировский, Людмила Ильинская
- Жанр: Историческая проза
- Дата выхода: 2011
- Страниц: 98
- Добавлено: 22.02.2025
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Мифы и легенды народов мира. Древний Египет. Месопотамия - Людмила Ильинская"
Женщины плачут в Уруке, тебя угощавшие хлебом.
Плачет тот, кто вина тебе подал. Свои волосы рвет блудница,
Тебя приведшая в город превратившимся в человека.
Как же мне о тебе не плакать, когда мы как братья родные.
Ты, Энкиду, — топор мой мощный, ты мой кинжал безупречный,
Щит мой, меня спасавший, плащ, что ношу на праздник.
Почему ты меня не слышишь? Тронул грудь, а сердце не бьется.
Покрывалом тебя накрою, как лицо накрывают невесте…[239]
Едва лишь утро зарделось, призвал Гильгамеш всех умельцев,
Всех сильных руками — кузнецов, камнерезов и прочих.
Поручил им кумир изготовить, какого не было в мире.
Чтоб стоял, как живой, Энкиду на подножье из вечного камня.
Чтоб из золота было тело, лик из светлого алебастра,
Чтобы кудри лоб украшали и сияли ляпис-лазурью…
Едва лишь утро зарделось, слепил Гильгамеш фигурку,
Изготовил столб деревянный, на него фигурку, поставил.
Сосуд из лазури медом наполнил, чашу из сердолика елеем
И к богам обратился небесным с мольбой о душе Энкиду.
Жертву учуяли боги, Гильгамеша услышали слово,
И из жилищ небесных они опустились на землю,
Эллиль уста открывает, вещает он Гильгамешу:
— Все, что дыханье имеет, должно подчиняться закону.
Пахарь взрыхляет землю, сеет, посев убирает.
Ловчий зверей убивает, сыт он и в шкуре звериной.
Но смерть постигает любого, мрак сменяется светом,
Свет же сменяется мраком. Жребий людей одинаков.
Ищешь чего же ты в мире, живущем по вечным законам?
Таблица IX
Сердце терзая плачем, Гильгамеш свое царство покинул.
Бежал Гильгамеш в пустыню. И у холмов песчаных,
Похожих на женские груди, он опустился на землю.
В сон погрузился мгновенно. Но он не принес утешенья.
И, не дождавшись рассвета, он направился в горы.
Львиный рык он услышал, увидел, что звери резвятся,
Словно щенята играя. — Почему вам неведомо горе, —
Гильгамеш ко львам обратился. — Ушел ведь из жизни Энкиду,
Тот, с которым когда-то у водопоя теснились,
Стрелы от вас отводивший, засыпавший землею ловушки,
Где Энкиду, скажите? От зверей не дождавшись ответа,
Гильгамеш поднимает секиру и бросается молнией к стае.
Упал стрелою меж львами, беспамятных сокрушая[240].
Сразу за перевалом простирались крайние горы.
В бездну их корни уходят, касаются неба вершины.
Здесь начало восхода и окончанье заката,
Горы по имени Маша[241]. Дверью закрыта пещера
И стражи ее охраняют в облике скорпионов,
Но с головой человека.
Ужас превозмогая, Гильгамеш к скорпиону подходит.
— Людям здесь нет прохода, — сказал скорпион. — Только Шамаш
Может вступить в пещеру. Ему лишь открыты ворота.
— Я ищу умершего друга, — Гильгамеш отозвался со стоном. —
Был Энкиду мне младшим братом, и сразили мы вместе Хумбабу.
Победа в облике Митры, перерезающая быку горло
Также вместе быка одолели. Я хочу Утнапишти увидеть.
Он один лишь бессмертья добился. Пропусти меня в эту пещеру.
И открылись бесшумно двери, уступая могучему чувству.
Вступил Гильгамеш в пещеру и шагал, шагов не считая.
То, что для Шамаша было одною короткою ночью,
Для Гильгамеша стало дюжиной лет без рассвета.
И все же рассвет забрезжил, и все же дыханье ветра
Щек Гильгамеша коснулось. Шагая ветру навстречу,
Он вышел из мрачной пещеры. Взору открылась роща.
С деревьев плоды свисали, похожие на земные,
Но красоты несравненной. Рукою он к ним потянулся
И оцарапал пальцы, следы своей крови оставив
На мертвых подобиях яблок, смоквы и виноградин.
И стало понятно герою — деревья окаменели,
Стволы стали черным камнем и лазуритом листья,
Плоды топазом и яшмой, рубином и сердоликом[242].
И сад этот создан для мертвых, чтоб на пути к преисподней
Напомнить умершим о жизни, к которой не будет возврата.
Таблица X
Покинув обманную рощу и выйдя к сиянию Солнца,
Герой с высоты увидел бескрайнюю нижнюю бездну.
Над бездной утес узрел он, похожий на черную птицу,
Пившую воду клювом. И головой этой птицы
Казался дом невысокий, без окон, с плоскою кровлей.
К нему Гильгамеш подходит и видит, что дверь закрыта.
Но не укрылось от слуха за дверью чье-то дыханье.
— Прочь убирайся, разбойник, — послышался голос женский. —
Сюда нет дороги бродягам, здесь я, хозяйка приюта,
Самих богов принимаю и их угощаю сикерой.
И знают меня все боги, для них я хозяйка Сидури.
— Добром отопри мне двери. Иначе я их сломаю.
Вовсе я не разбойник и не бродяга безвестный.
Я на две трети от бога и на одну — человека.
Зовут меня Гильгамешем, из города я Урука,
Который мной же прославлен. С другом моим Энкиду
Я уничтожил Хумбабу, что лес охранял кедровый.
Мы также быка убили, что послан на нас был с неба.
Я львов могучих рассеял, что памяти не имеют
И тосковать не умеют о тех, кто за них заступался.
Тотчас дверь отворилась, чтобы впустить Гильгамеша.
В лицо заглянув пришельцу, сказала хозяйка Сидури:
— Скажи мне, убивший Хумбабу, — ничуть мне его не жалко, —
Скажи, почему ты грустен? Почему голова поникла?
— Как голове не поникнуть и как лицу не увянуть, —
Гильгамеш ответил хозяйке, — если мой друг Энкиду,
С которым труды мы делили, могильным сделался прахом.
Вот почему, как разбойник, странствую я по миру.
Аккадская печать с мифологическим сюжетом
