В тени Восходящего солнца - Александр Куланов

Я увязался в своей шпионской деятельности с преподават. Ощепковым, Плешаковым (дописано сверху. — А.К.), Паком. Ли Павлом, Горбштейном и др. (дописано сверху. — А.К.). Они давали мне нужные сведения по полученным мною шпионским заданиям (дописано сверху. —А.К.). Кроме того, мне оказывали в том же содействие Ким Роман Николаевич и его жена Пин Мария Самойловна. У них я бывал на квартире. За получением той же шпионской информации я бывал у некоего Крылова, б. офицера и его товарищей из Москвы (дописано сверху. —А.К.). Полученные от них шпионские сведения я иногда сам относил на квартиру Суйяма. а иногда за ними ко мне приходил на квартиру секретарь японского консульства посольства Юхаси непосредственно, с которым был связан и находился в подчинении Суйяма. Шпионская деятельность субсидировалась Юхаси и Суйяма в зависимости от ценности заключающихся в сведениях для них ценностью. Много получались от них деньги в 500 и 1000 рублей. Так продолжалось до 1933 года. В этом году меня отстранили за непригодностью от преподавания японского языка в Институте Нариманова. Узнав об этом, Суйяма предложил мне воспользоваться случаем и поехать на работу в Дальневосточный Университет, с тем, чтобы информировать его и по Дальневосточному краю. Будучи озлоблен против советской власти, я принял это предложение. Но вскоре же по приезде во Владивосток, я был арестован органами ОП1У. После моего освобождения я через некоторое время получил от Суйямы письмо, в котором он, угрожая мне раскрытием моей шпионской деятельности, требовал от меня продолжения ее. И указал, что сведения эти я должен передавать в японское консульство, что я и выполнял. Поскольку и здесь для получения тех или иных сведений нужны были соответствующие люди, мне пришлось и здесь кое кого завербовать. Так я завербовал Клюкина и Овидиева[266]— антисоветски настроенных (дописано сверху. — А.К.) преподавателей Университета. Средства на это дело отпускались японским консульством. Кроме того, мне было предложено японским консульством приступить также к организации диверсионной группы по подрыву мостов и порче железной дороги и на производстве (дописано сверху. — А.К). Мною были завербованы Для этой цели также антисоветски настроенные я занялся подыскиванием тоже соответствующих людей на соответствующих местах. Мною были завербованы Для этой цслиэтого Воронин- служащий Рыбного управления во Владивостоке, как человек антисоветски настроенный, бывший заграницей в Японии. Зобнин, преподаватель яп. языка на курсах переподготовки комсостава, к нему я заходил и он выбалтывал мне нужные сведения (дописано сверху — Л.АГЛКтюме того, служащий магазина ГУМ Краеношеина. Им были даны директивы производить диверсионные акты. Мною упущена в настоящем показании еще фамилия Бирич[267]. жена коммуниста, работающего во Внешторге. Она своей болтливостью давала мне возможность использовать ее для получения нужных мне сведений. Кроме того, она бывала часто в доме Кима, где ее также обрабатывали и выуживали сведения по моей просьбе. Так продолжалось ... (неразборчиво), так напр. Было на IV курсе (курс был недостаточно подготовлен, но я его пичкал большим количеством материала и, естественно, он не справлялся с ним. В преподавании военной терминологии пользовался довольно устарелыми учебниками. Учебник яп. языка (дописано сверху. —А.К.) составлявшийся по заданию кафедры мною составил так неудачно (дописано сверху— А.К), что его забраковал Главлит г. Владивостока и он остался неизданным. К вредительской деятельности были привлечены и завел. Кафедрой яп.языка доп. Овидиев. Феклин[268](преподаватель), японка преподавательница Хопкинс[269](дописано сверху. —А.К). Вредительская деятельность на кафедре, проводимая доцентом Овидиевым выражалась в игнорировании многих из современных методов, которые могли бы дать гораздо больше эффекта в случае их применения. Кроме того, Овидиев сознательно тормозил составление и продвижение к печати учебников для японского отделения Восточного Факультета. Овидиев культивировал на факультете враждебные отношения к корейским нацменьшинствам. Кроме этого, на факультете были враждебно настроенные к советской власти преподаватели Маракуев[270]. приехавший из Харбина. Харнский. бывший офицер[271]. Они довершали общую картину вредительства на факультете. Сюда же следует отнести б. декана Войлошникова. как б. офицера и вредителя[272].