Размышления перед казнью - Вильгельм Кейтель

Грациани331, командующий войсками в Триполитании, на границе итальянской колонии, попал в результате действий англичан, предложить ему с этой целью две немецкие танковые дивизии.

Йодль и я пробыли в Инсбруке полтора дня, ведя эти переговоры, которые, естественно, затронули и другие вопросы ведения Италией войны, особенно связанные с вооружением, максимальной активизацией зенитной обороны, военных заводов в Северной Италии, снабжения горючим и т.д.332.

Встреча закончилась отказом Бадольо333 от предложенных немецких танковых дивизий якобы по той причине, что танки в песках пустыни теряют свое преимущество в виде их высокой маневренности. Единственным конкретным результатом встречи стала ветчина, которую Бадольо предложил Йодлю в нашем номере отеля, содействуя нашему пропитанию.

Несолоно хлебавши мы вернулись в нашу ставку в Берхтес-гадене. На совещании была лишь согласована посылка в Северную Африку только специального штаба для использования там танков. Его возглавил полковник барон фон Функ334.

В качестве дальнейшей меры против Англии фюрер и Муссолини договорились о переброске в Южную Италию крупных военно-воздушных сил. Они предназначались для борьбы с английским судоходством в Средиземном море и действий против английской авиационной и военно-морской базы на острове Мальта, а также должны были защищать от англичан и без того уже терпевшие большой урон средиземноморские связи Италии с Триполи. К сожалению, этого нельзя было сделать без серьезного ослабления действующих против Англии военновоздушных сил.

Зато Муссолини удалось уговорить фюрера направить итальянские подводные лодки для борьбы с англичанами в Атлантику. Это тоже было большим «даром данайцев», как и совершенно неудачное использование итальянской авиации в Северной Африке против английской метрополии. Фюрер счел, что не может отказаться ни от одного, ни от другого, дабы не обидеть Муссолини, да к тому же мы желали направить наши подводные лодки в Средиземное море.

И наконец, фюрер планировал потихоньку, в строгой тайне от Италии, захватить Гибралтар — разумеется, при терпимом отношении к этому Испании. Но для этого еще предстояло провести дипломатический зондаж и военные рекогносцировки, которые вскоре и начались.

Больше всего меня тогда беспокоила идея фюрера о предположительно возможной войне против Советского Союза, о чем он в первый же день после моего возвращения из отпуска подробно говорил с Йодлем и со мной наедине335. Это было продолжением тех бесед, которые он, по его словам, вел с Йодлем с конца июня. Как я узнал, уже полным ходом и неоднократно изучался вопрос о значительном ускорении отправки дивизий из Франции [на Восток]. Оказалось, Гитлер лично уже поручил главнокомандующему сухопутными войсками сосредоточить большое число дивизий в генерал-губернаторстве, а также произвести расчет времени, необходимого для развертывания войск против сконцентрированных в Прибалтике и в [Северной] Буковине значительных русских контингентов, внушавших фюреру сильное подозрение насчет советских планов336.