Поместье Даунтон. Начало - Маргарет Йорк

– Миледи, я потом все объясню. Сейчас мы спасаем жизнь Роберту.

– Я не позволю вам… – Договорить не успела, Нэнси, пыхтя, прошествовала к Коре и прошла в спальню. – Гибель моего сына будет на вашей совести. – Это было все, что сумела выдавить из себя леди Вайолет, от ужаса несчастная женщина потеряла сознание, Арчер только успела подхватить хозяйку, чтобы та не скатилась вниз по лестнице.

Обычно кризисы у больных случаются глубокой ночью, кризис Роберта не был исключением. Кора сидела у его постели, отправив всех отдыхать, и пыталась заметить хоть малейшие признаки улучшения. Нэнси сказала, что если это снадобье не поможет и к утру Роберту не станет легче, то надежды больше нет.

Как же иногда медленно тянутся минуты!.. Но Кора и сама не могла понять, хочется ли ей торопить время или, наоборот, растянуть его, чтобы средство успело подействовать.

Вглядываясь в лицо мужа в поисках изменений к лучшему, Кора незаметно для себя начала вспоминать каждую их минуту вместе. Она увидела Кроули еще виконтом на королевском балу, но Роберт пренебрег возможностью потанцевать с американкой. Потом была мимолетная встреча в Гайд-парке… Но, вернувшись в Нью-Йорк, Кора не вспоминала Роберта Кроули. Разве только его слова о том, что она никогда не сумеет стать настоящей английской леди.

Когда он прибыл в Америку, даже возмутилась: сам делал то, за что ее почти высмеял в Лондоне! Но раз за разом, встречаясь с ним то в опере, то на балу, то на теннисной площадке, девушка невольно отмечала красивую внешность, стройную фигуру, сдержанность и еще что-то, что выгодно отличало английского лорда от того же Генри Невилла. Поняла, что это что-то – родословная, вереница титулованных предков за спиной.

В то же время было нечто, что раздражало – снобизм, иногда откровенный и даже подчеркнутый, некоторое неприятие всего американского, взгляд представителя Старого Света на Новый. И в душевности, в отсутствии этого самого снобизма Генри Невилл давал Роберту Кроули сто очков вперед. А еще в способности совершать безумные поступки вроде тысяч роз перед особняком, в готовности вместе с ней прыгать с теннисной ракеткой в руках или стрелять из лука, много двигаться, даже шалить. Конечно, для графа Грэнтэма это невозможно, Роберт словно старше Генри на два десятка лет.

Кора впервые задумалась о том, сколько лет мужу. Получалось, тридцать. Невиллу двадцать пять, но между ними будто целое поколение…

Не ошиблась ли она, приняв предложение графа Грэнтэма? Не зря ли приехала сюда, в Даунтон, ведь живет не во дворце, а в малом доме сама по себе – в одиночестве?

Но смотрела на бледное лицо мужа и понимала, что не ошиблась. Не ошиблась, хотя отношения так и не сложились, они с Робертом по-прежнему чужие. И все же сейчас она была готова забыть и простить все. Почему-то умирающий, беспомощный он стал ей в тысячу раз дороже.

Внезапно Роберт снова тяжело задышал, видно в его организме что-то происходило. Кора бросилась за очередной порцией снадобья, приготовленного Нэнси. Даже звать на помощь никого не стала, справилась сама – подняла голову, заставила выпить… Приложила к горячему лбу смоченный платок. И вдруг поняла, что это может быть конец! Если температура поднимается, значит, тот самый жар в крови, которого боялась Нэнси, не спал.

И у Коры словно прорвало давно сдерживаемую плотину чувств. Она стиснула руки Роберта, принялась умолять:

– Только не умирай! Роберт, выживи, я прошу тебя, заклинаю – выживи! Ты можешь не обращать на меня внимания, можешь даже любить другую, я все вытерплю. Я… я люблю тебя, Роберт.

Выступившие на глазах слезы полились ручьем, орошая и ее, и его руки. Из-за слез Кора не увидела, что ресницы Роберта дрогнули. Бедная женщина еще долго умоляла мужа не умирать, рассказывая о том, как любит его, что не сможет без него жить, что готова на все… Закончилась горячая тирада мольбой уже к богу:

– Господи, если нужна чья-то жизнь взамен – возьми мою!

Только тут она заметила, что дыхание мужа стало ровней, а жар… нет, он не спал полностью, но явно ослаб.

Пришедший утром доктор Мозерли с удовольствием констатировал:

– До выздоровления еще, конечно, очень далеко, но, кажется, кризис миновал. Ваша Нэнси молодец, если бы не она, Роберту не справиться. И мне тоже.

Роберт открыл глаза, но ему тут же запретили разговаривать и шевелиться. Он знаком подозвал Кору, та присела рядом:

– Теперь все будет хорошо. Обязательно будет.

Роберт в знак согласия прикрыл глаза и тихо прошептал:

– Не уходи…

В Даунтонхаусе произошла настоящая революция. Леди Вайолет не разговаривала с Корой, посмевшей допустить к Роберту чернокожую самозванку, как она называла Нэнси, а та ходила героиней. Доктор Мозерли официально подтвердил, что именно снадобье Нэнси спасло графа от гибели.

– Мы должны быть благодарны Нэнси, Томасу и, конечно, леди Коре.

Леди Вайолет только поджала губы.

– Лучше, если бы леди Кора не допустила отъезда супруга так далеко и в столь опасное место.

Коре было не до препирательств со свекровью, она сидела у постели Роберта, отлучаясь только, чтобы немного привести себя в порядок. Есть не хотелось, даже про сон забыла. Она не представляла, сколько прошло времени, что творится за стенами комнаты, пока однажды не почувствовала, что дышать нечем.

– Анна, помоги мне открыть окно. Нужно проветрить комнату. Только давай сначала укроем лорда Кроули…

Леди Вайолет, увидев открытое в комнату, где лежал Роберт, окно, едва не потеряла сознание:

– Вы его уморите!

Кора в ответ возмутилась:

– Роберту нужен свежий воздух!

Но даже леди Вайолет признавала, что Кора и ее помощники спасли Роберта, что Кора выхаживала мужа, как настоящая сиделка. Ежедневные перевязки и обработка раны стали практически ее обязанностью. Кора не задумывалась о том, что прикасается к обнаженному мужскому телу, что совсем недавно было для нее просто немыслимым. Тут не до викторианской морали.

Крепкий организм с надлежащей поддержкой сумел побороть воспаление, Роберт шел на поправку. Он еще был слаб, с постели не поднимался, но попросил побрить и вымыть его, что на сей раз сделал уже Томас.

– Милорд, миледи действительно спасла вас…

– Я знаю.

– Нет, не знаете. Она помогала этой Нэнси промывать вашу рану и мыть вас. А потом сидела подле вас день и ночь.

– И это я знаю, Томас.

– Откуда?

– Я не открывал глаз, не мог говорить, но почти все слышал.

– Так вы знаете про Нэнси?

– Конечно, вот приду в себя и обязательно встану перед ней на колени, чтобы поблагодарить за спасение.

Кора привычно сидела у постели мужа, читая книгу.

Даунтон заснул, в доме закрыли двери, все стихло.