Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях - Валентина Парсаданова

Академик Потемкин 22 января на пресс-конференции повторил изначально сформулированную версию, подводя к выводу: «Можно считать установленным, что осенью — в августе—сентябре 1941 г. немцами на „Козьих горах“ были расстреляны польские военнопленные», при этом из всех трех лагерей; немцы же изощренно сфальсифицировали доказательства. Но простейшие вопросы корреспондентов ставили Потемкина в тупик, он демонстрировал полную беспомощность. Оказалось невозможным получить ответы на целый ряд вопросов: сколько было военнопленных в Смоленской области, где они располагались, где работали, почему одежда (зимняя) не соответствует сезону, о чем свидетельствуют прикрепленные к останкам жетончики и т.д., почему эксгумация не проводилась сразу после освобождения (когда еще не было трескучих морозов), почему поляки якобы оставались на дорожных работах после прихода немцев.

Комическое впечатление производил ответ на вопрос, почему поляки не разбежались после прихода немцев. Потемкин утверждал, что «они как работали, так и остались работать по инерции». А. Толстой несколько корректировал: «...часть поляков разбежалась из лагерей, а наиболее инертная часть их не хотела бежать и осталась. Что же им было делать? Они продолжали работать»{42}.

После отъезда корреспондентов работа была свернута. Чтобы усилить свои выводы, комиссия допросила «майора Ветошникова», якобы начальника лагеря ОН-1, чтобы дать какие-то сведения о «локализации лагерей западнее Смоленска». После вопросов и сомнений корреспондентов В.И. Прозоровский внес в акт поправку датировки на «между сентябрем—декабрем». В показаниях свидетелей остались прежние «август» и «сентябрь».

После редактирования выводов комиссии наркомом госбезопасности В.Н. Меркуловым появилась небольшая брошюра в 55 страниц, 3,5 печатных листа — «Сообщение Специальной комиссии по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров», а в печати была опубликована краткая информация{43}, о чем уже говорилось выше. Упомянутые в «Сообщении...» документы, как и взятые на исследование анализы никто никогда не увидел. Но оно было распубликовано, распространялось за пределами СССР, в том числе на польском языке. Вместе с лживым «документальным» фильмом из зимнего Катынского леса «Сообщение...» стало основой пропаганды «советской официальной версии», заложенной в несущую конструкцию отстраиваемых Сталиным советско-польских отношений. Затем сведения о катынском злодеянии даже в этой версии были в СССР засекречены на целые полвека.

Примечания

1. Бабий Яр под Катынью? // Военно-исторический журнал. 1990. № 12. С. 35.

2. Там же. С. 3, 34.

3. Madajczyk Cz. Dramat Katyński. W-wa, 1989. S. 144.

4. Военно-исторический журнал. 1990. № 9. С. 34.

5. Amtliches Material zum Massenmord von Katyn. Berlin. 1943.

6. Goetel F. Czasy wojny. London. 1955. S. 122—139.

7. Абаринов В. Катынский лабиринт. М., 1990. С. 121—122; Biuletyn Katyński. Kraków. № 1/33. S. 37.

8. Zbrodnia Katyńska. Z prac polskiej części wspólnej komisji partyjnych historyków Polski i ZSRR. W-wa, 1990. S. 100.

9. Pamiętniki znalezione w Katyniu. Paryż. 1990; Amtliches Material. S.W.

10. Archiwum Akt Nowych (AAN). Dz. 6.203/1 Д. 10. Armia Krajowa w dokumentach. Przez walkę do zwycięstwa. 20.V.1943. Biuletyn Informacyjny. Kwiecień—maj 1943.

11. Przez walkę do zwycięstwa. 10.V.1943.

12. Bramsted E. Goebbels and Nacional Socialist Propaganda 1925—1945. Michigan. 1965. P. 330.

13. Записи бесед Черчилля и Идена с Сикорским, Рачкевичем и Рачиньским см.: Documents on Polish-Soviet relations. V. 2. London, 1968.

14. Документы и материалы. С. 354.

15. Zawodny J. — K. Katyn. Lublin—Paryż, 1989. S. 36, 38. Pyzel M. Pierwszy świadek zbrodni w Katyniu // Dziennik Polski. 21.06.1991.

16. Sprawa polska. S. 342.

17. Цит по: Лебедева Н.С. Катынь — преступление против человечества. М., 1993. С. 297-298.

18. Переписка. С. 119-120.

19. См.: Действия Международного Красного Креста в случае нарушений международного гуманитарного права. МККК. 1994.

20. ГВП. Д. 159. Т. 11. Л. 367; Arcana. 1999. № 28(4). S. 64, 65, 71, 77.

21. Документы и материалы. С. 355—357; Zawodny J. — K. Op. cit. S. 36, 38.

22. Документы и материалы. С. 357.

23. Duraczyński E. Rząd polski na uchodźstwie 1939-1945. W-wa, 1993. S. 233-227.

24. Секретная переписка Рузвельта и Черчилля в период войны. М., 1995. С. 378.

25. Переписка. С. 123-124.

26. Цит. по: Bramsted E. Op. cit. P. 454.

27. Переписка. С. 123-124.

28. Там же. С. 126-127.

29. См.: Гришин Я.Я. Гибралтарская трагедия. Казань, 1998; Brown А.С. Philby H.St. John Philby. Kim Philby. Szpiegowska afera stulecia. W-wa. 1997. S. 618-619.

30. Nowak-Jeziorański J. Katastrofa w Gibrałtarze: Bielszy odcień bieli // Polityka. № 17. 25.04.1998. S. 67, 68, 70.

31. Ciechanowski J. Polityk przy szabli // Polityka. 1993. № 27. S. 24.

32. Цит по: Катынская драма. С. 70.

33. Антонов-Овсеенко А. Путь наверх // Берия: конец карьеры. М., 1991. С. 120.

34. Известия. 26 января 1944 г.; Документы и материалы. Т. VII. С. 354.

35. Сообщение Специальной комиссии по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров. М., 1944.

36. Центр хранения современной документации (далее — ЦХСД). Ф. 89. Оп. 14. Док. 1—20. Л. 41; Катынское дело: Можно ли ставить точку? // Военные архивы России. 1 вып. М., 1993. С. 152.

37. Известия. 26 января 1944 г.

38. ГВП. Д. 159. Т. 3/55. Л. 104-105, 110.

39. Там же. Л. 57, 61, 105, 109, 322.

40. Там же. Л. 1.

41. Там же. Л. 254-259.

42. Там же. Л. 283.

43. Публикацию выводов комиссии см. в: Документы и материалы. С. 354—355.

Польша — наиболее крупное из соседних западных государств, отношения с которым, вдобавок, на старте войны складывались до предела конфликтно — заняла особое место в сталинских планах послевоенного урегулирования и их реализации. Ее никак нельзя было обойти в процессе сотрудничества внутри антигитлеровской коалиции, поскольку она была ее членом, польские вооруженные силы сражались на многих фронтах и тем самым укрепляли престиж страны на международной арене. Без нее трудно было себе представить переход от противостояния под флагом концепции «капиталистического окружения» к реализации идеи строительства «социалистического лагеря», монтированию «советского блока». Между тем взаимное восприятие было обременено прежними негативными наслоениями.