Судьба российских принцесс. От царевны Софьи до великой княжны Анастасии - Елена Первушина

Аликс приехала в Россию перед самой смертью Александра III. «Я сразу же полюбила ее, — вспоминала Ольга Александровна. — А какой радостью был ее приезд для Папа. Я помню, что он долго не отпускал ее из своей комнаты». А Николай записывает в своем дневнике: «Боже мой! Какая радость встречаться с ней на родине и иметь вблизи от себя — половина забот и скорби как будто спала с плеч».

Николай и Александра (такое имя приняла Алиса, перейдя в православие) обвенчались в соборе Спаса Нерукотворного в Зимнем дворце через неделю после похорон Александра III. Юная царица записала в дневнике (теперь они вели дневник вместе): «Наконец-то мы соединены, связаны узами на всю жизнь, и когда эта жизнь кончится, мы встретимся в ином мире и навеки останемся вместе. Твоя, твоя». И на следующее утро: «Я никогда не думала прежде, что на свете может быть такое счастье, такое чувство соединения между двумя земными существами. Я тебя люблю — в этих трех словах все моя жизнь». «Я невообразимо счастлив с Аликс», — вторит ей Николай.

Но молодую чету уже ждали новые испытания. На торжественной коронации Николая в Москве на Ходынском поле во время раздачи подарков случилась давка, в которой погибло 1429 человек. Разумеется, это было сочтено дурным предзнаменованием. Одним из виновников происшествия стал генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович, муж Эллы. Он не понес никакого наказания, и это сразу же поставили в вину молодому царю и его царице. «Из всех нас, Романовых, Алики наиболее часто была объектом клеветы, — вспоминала великая княгиня Ольга Александровна. — С навешенными на нее ярлыками она так и вошла в историю. Я уже не в состоянии читать всю ложь и все гнусные измышления, которые написаны про нее. Даже в нашей семье никто не попытался понять ее. Исключение составляли мы с моей сестрой Ксенией и тетя Ольга. Помню, когда я была еще подростком, на каждом шагу происходили вещи, возмущавшие меня до глубины души. Что бы Алики ни делала, все, по мнению двора Мама, было не так, как должно быть. Однажды у нее была ужасная головная боль; придя на обед, она была бледна. И тут я услышала, как сплетницы стали утверждать, будто она не в духе из-за того, что Мама разговаривала с Ники по поводу назначения каких-то министров. Даже в самый первый год ее пребывания в Аничковом дворце — я это хорошо помню, — стоило Алики улыбнуться, как злюки заявляли, будто она насмешничает. Если у нее был серьезный вид, говорили, что она сердита… Она была удивительно заботлива к Ники, особенно в те дни, когда на него обрушилось такое бремя. Несомненно, ее мужество спасло его. Неудивительно, что Ники всегда называл ее «Солнышком» — ее детским именем. Без всякого сомнения, Алики оставалась единственным солнечным лучом во все сгущавшемся мраке его жизни»…

Но «работа» императрицы заключается не только в том, чтобы любить своего мужа и быть ему поддержкой. Ее главная задача та, которую может исполнить только она одна, — родить для страны наследника. А лучше — двух, трех, чтобы династия с гарантией не прервалась. И Александра Федоровна, совсем как пушкинская «царица молодая», которая, «дела вдаль не отлагая, с первой ночи понесла», забеременела уже через полгода после свадьбы. Родители придумали имя для будущего ребенка — Павел. Роды были долгими и трудными и продолжались около двенадцати часов. 3(15) ноября 1895 года на свет появился крупный ребенок, весом почти четыре килограмма — пухленький и светлый. Это была девочка. Николай записывает в своем дневнике: «3-го ноября. Пятница. Вечно памятный для меня день, в течение которого я много-много выстрадал! Еще в час ночи у милой Аликс начались боли, которые не давали ей спать. Весь день она пролежала в кровати в сильных мучениях — бедная! Я не мог равнодушно смотреть на нее. Около 2 ч. дорогая Мама приехала из Гатчины; втроем, с ней и Эллой, находились неотступно при Аликс. В 9 час. ровно услышали детский писк и все мы вздохнули свободно! Богом нам посланную дочку при молитве мы назвали Ольгой! Когда все волнения прошли и ужасы кончились, началось просто блаженное состояние при сознании о случившемся! Слава Богу, Аликс перенесла рождение хорошо и чувствовала себя вечером бодрою. Поел поздно вечером с Мама и когда лег спать, то заснул моментально!».

Великие княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия

Младенца крестили в придворной церкви Царского Села и дали ей имя Ольга. Восприемницами были еще одна Ольга, королева эллинов, жена второго греческого короля Георга и внучка императора Николая I — дочь его сына Константина Николаевича, и вдовствующая императрица Мария Федоровна. Александра Федоровна сама кормила и купала ребенка, по ночам брала дочь в свою комнату и меняла ей пеленки. Своей сестре она писала: «Тебе пишет сияющая от счастья мать. Ты можешь представить себе наше счастье: теперь у нас есть сокровище, которое мы лелеем и холим».

* * *

Через полгода Александра Федоровна снова забеременела, но на этот раз случился выкидыш. А в 1897 году — новая беременность. На этот раз она протекала очень тяжело. И не мудрено — она была третьей за три года. Императрицу изводила сильная слабость. Большую часть времени она проводила в постели, ее вывозили гулять в кресле. 29 мая (10 июня) 1897 года в Петергофе родилась еще одна девочка. Ее крестили в церкви Большого Петергофского дворца; восприемниками стали: императрица Мария Федоровна, великий князь Михаил Николаевич и великая княгиня Ксения Александровна. Девочку назвали Татьяной — имя, которое давалось в основном крестьянским девушкам и прежде не встречалось в царской семье. Впрочем, его реабилитировал Пушкин, так представив свою героиню:

Именно благодаря поэту оно стало модным среди дворян.

Великий князь Константин Константинович так объясняет этот выбор в своем дневнике: «Слышал от царя, что его дочери названы Ольгой и Татьяной, чтобы было, как у Пушкина в «Онегине»».

Мария Федоровна была рада, но к радости уже примешивалась тревога. Она беспокоилась, что скажет народ о рождении второй девочки.

Анна Александровна Вырубова, дочь главноуправляющего Собственной Его Императорского Величества канцелярии Александра Сергеевича Танеева, позже ставшая фрейлиной и близкой подругой императрицы, вспоминает: «Первое мое впечатление об Императрице Александре Феодоровне относится к началу царствования, когда она была в расцвете молодости и красоты: высокая, стройная, с царственной осанкой, золотистыми волосами и огромными, грустными глазами — она выглядела настоящей царицей.

К моему отцу Государыня с первого же времени проявила доверие, назначив его вице-председателем Трудовой Помощи, основанной ею в России. В это время зимой мы жили в Петербурге, в Михайловском Дворце, летом же, на даче в Петергофе.