Месопотамия - Оливье Гез

Мисс Белл пыталась урезонить своего протеже и объяснить, что англичане пригодятся ему для борьбы с враждебными группировками и упрямыми муллами: «Мандат – разумное решение для такого молодого и слабого государства. Не будьте наивны, Ваше Величество. Нам надо найти компромисс и вместе повести Ирак к независимости».

«Независимость никогда не дают, ее только берут», – ответил Фейсал. Он успел узнать иракцев и понял, что должен им показать: он не британская марионетка, иначе они снова поднимут мятеж. «Избавьтесь от балласта. Мы все от этого выиграем». Фейсал напомнил, что на встрече в Каире Черчилль пообещал ему отказаться от мандата и признать независимость Ирака. Однако Кокс ответил, что, сев на трон, Фейсал де факто принял временный контроль британцев.

Фейсал, Гертруда и Корнуоллис проводили время вместе и частенько устраивали пикники. Однако переговоры, проходящие в сдержанном и вполне дружелюбном тоне, стали напряженными после того, как в мае 1922 года Черчилль заявил в Палате общин, что Фейсал отвергает британский мандат. Богатство иракских нефтяных месторождений превзошло все ожидания. Обе стороны были в них заинтересованы. При тайной поддержке короля в Багдаде сформировалось оппозиционное движение, требующее отмены мандата. «Об этом не может быть и речи», – возмутился в Лондоне министр по делам колоний. На его стороне было международное право: до тех пор, пока Великобритания тратит миллионы на поддержание в Ираке порядка, Фейсал будет подчиняться воле верховного комиссара. «Он не имеет права действовать по-своему, а потом предъявлять нам счет! Напомните Фейсалу, что он нам обязан всем», – написал Черчилль Коксу.

Мисс Белл, как и самым несговорчивым националистам, Фейсал не отказывал. «Король очарователен, но, увы, ему решительно не хватает силы характера. Фейсал оказался в заложниках у меньшинства, он теряет важнейший шанс всей жизни. Что мы можем поделать?» – в начале июня написала отцу расстроенная Гертруда. Англичане не поверили французам, когда те их предупредили, что Фейсал не держит своих обещаний – он вел двойную игру с тех пор, как вышел на политическую арену: и с турками, которым в начале войны он пообещал поддержку Хиджаза, а сам в это время сговаривался с англичанами, и с французами, и с сирийскими националистами, и вот теперь в Багдаде. Гертруда делала вид, что не знала о поддержке Фейсалом большого мятежа в 1920 году, и о том, что среди его советников были участники того бунта и радикально настроенные против мандатной власти сирийцы. Но англичане не могли убрать своего протеже с должности. В прошлом году они одержали пиррову победу, пожар грозил разгореться в любой момент, и только арабский монарх мог им помочь его сдержать. Фейсал и британцы зависели друг от друга. Никто не хотел уступать.

В начале лета напряжение возросло. В знак протеста закрылись магазины и рынки. У дома накиба крутились подозрительные компании. Под давлением Кокса правительство предложило Фейсалу компромиссный договор-мандат. Но короля этот вариант не устроил. Не разрывая отношений с британцами, он поддерживал националистов, искал поддержки шиитов и финансировал кампанию в газетах. «Вы играете с огнем. Люди, с которыми вы сговариваетесь за нашей спиной, предадут вас сразу после нашего ухода», – предостерегла мисс Белл. Фейсал и сам это знал. Поднятая королем волна грозила смыть его самого. Французы, ваххабиты, турки, персы – все хотели его голову. Без поддержки англичан Ирак сразу бы распался, арабская армия никуда не годилась. Но Фейсал надеялся, что давление народа заставит гражданскую администрацию пойти на уступки. «Мы были рабами шесть веков, а оружие рабов – хитрость. Я не могу занять ничью сторону. Предоставьте мне такой договор, под которым я с честью смогу поставить свое имя», – сказал он однажды мисс Белл после обеда во дворце. Но она больше не была намерена терпеть его выходки. Уже несколько дней она ограничивала все контакты с королем – Фейсал разрушал результаты ее многолетней работы. «Я не могу смотреть, как испаряется мечта, которая вела меня день за днем».

В какой-то момент все принялись блефовать. Британцы пригрозили, что они оставят Ирак к Рождеству или назначат аль-Гайлани или Абдаллаха на место Фейсала, король заявлял, что отречется от власти. Багдад задыхался, назревал новый мятеж. По наущению Фейсала все правительство подало в отставку. «Не правда ли удивительно, мисс Белл: когда вам не нравятся министры, вы велите их распустить, а если я увольняю кого-то из ваших любимчиков, вы говорите, что это противоречит закону». Британцы жалели о своем выборе: Фейсал был слабовольным и нечестным, хамелеоном, автократом. Когда Кокс и Гертруда пришли во дворец на празднование первой годовщины коронации, их встретила враждебно настроенная толпа во главе с высокопоставленным чиновником короля. Собравшиеся скандировали: «Долой мандат, долой британцев, долой колониализм!»

На следующий день в дело весьма кстати вмешалась судьба: Фейсал свалился с аппендицитом, грозящим перейти в острый перитонит, правителя надо было срочно оперировать. С фуражками под мышкой Кокс и Корнуоллис пришли к окруженному докторами и медсестрами королю перед самым началом операции. Верховный комиссар протянул Фейсалу приказ об аресте семи главных предводителей оппозиции и попросил его подписать. Король отказался: он не собирался выгонять иракцев из их страны. Если ему и суждено было умереть, он не хотел уходить побежденным. «Приведя ваш план в исполнение, вы спровоцируете всеобщее восстание». Сэр Перси вернул бумагу в папку, повернулся на каблуках и, не говоря ни слова, вслед за королевским советником покинул комнату.

После операции король отбыл восстанавливаться в свое имение в горах на границе с Персией, правительство к тому времени ушло в отставку, так что Кокс – к радости Гертруды – взял дело в свои руки. Он распустил крупные оппозиционные партии, закрыл их газеты, задержал их лидеров и депортировал на один из каменистых островов Персидского залива. Кокс отозвал губернаторов провинций, сослал упрямых аятолл в Персию и отправил истребители Королевских военно-воздушных сил припугнуть племена долины Евфрата. Затем он приехал к выздоравливающему Фейсалу: «Вы должны подписать договор и сформировать новое правительство во главе с аль-Гайлани». Десятого октября 1922 года король так и поступил. На кону была корона, к тому же Кокс избавил Фейсала от самых радикальных оппонентов, так что он принял условия договора, «основанного на взаимных интересах Ирака и Великобритании». Фейсал все же смог выбить две уступки: Лондон поддержал незамедлительное вступление королевства в Лигу Наций и ратификацию договора будущим учредительным собранием.

* * *

Вращались винты, жужжали моторы, близился взлет. Стоя на трапе, сэр Перси Кокс и его супруга еще раз попрощались с коллегами и друзьями, собравшимися у взлетной полосы