Катарина - Кристина Вуд

выдержала и двумя руками приобняла его за плечи, чтобы прочно устоять на ногах. Разодранные ладони все еще изнывали. И как только я прикоснулась к его кителю, разразились новым пожаром боли.

Спустя какое-то время офицер повел меня в сторону автомобиля. Я не сопротивлялась, а напротив, находилась в каком-то оцепенении: сил не было ни слово вымолвить, ни пошевелиться. Свадьба Амалии в буквальном смысле выжала из меня все соки. Как только глаза высохли от горьких рыданий, накатила невероятная усталость, граничащая с изнеможением.

Мюллер осторожно усадил меня в машину и сел за руль. Я окончательно обмякла на переднем сидении и с огромным усилием повернула голову в его строну. Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в сон — следы едва уловимой запекшейся крови на костяшках его пальцев.

* * *

В голове раздавалась удаленная плавная мелодия фортепиано. Такая чистая, невинная и таинственная. За ней хотелось идти, бежать, касаться и еще целую вечность наблюдать со стороны. Я была практически уверена, что она мне снится, пока не распахнула глаза в полумраке.

Это был не сон. Мелодия продолжала приглушенно звучать даже после того, как я окончательно проснулась.

Меня окружала незнакомая комната, освещенная одной лишь тусклой настольной лампой с желтым абажуром. Я очнулась на широкой двуспальной кровати, накрытая приятным махровым пледом молочного оттенка. Сонно потерла глаза и еще раз оглянулась.

В комнате я была одна. Меня окружали прикроватные тумбочки из светлого дерева, туалетный столик с овальным зеркалом и громоздкий старинный шкаф из того же дерева, что и вся остальная мебель в помещении. Не смотря на небольшие размеры, комната имела высокие потолки с богатой лепниной, точно во дворце, высокие двери и целых два окна, наглухо задернутых темными шторами.

Я попыталась судорожно вспомнить события последних часов, чтобы прояснить ситуацию и понять, где же я находилась. Но когда воспоминания начали наваливаться один за другим, я вдруг осознала, куда меня привез Мюллер.

Дверь была приоткрыта. Сквозь нее просачивался едва уловимый свет из коридора и плавные нотки фортепиано, хоть и приглушенные. Хотела было встать с кровати, но ноги тут же натолкнулись на что-то мягкое и теплое. Я испуганно спрыгнула с кровати, а нечто это недовольно мяукнуло и лениво распахнуло свои ярко-зеленые глазки. Сердце бешено забилось от испуга, но он тут же сменился умилением.

— Эй, привет. Ты напугал меня.

Серый пушистый котик с безумно красивой мордочкой пробрался на самый край кровати и влажным носиком потерся об мою ладонь. Я невольно улыбнулась, почесала его за ушком, уловив ласковое мурчание, и осторожно взяла животное на руки. Пушистый комочек продолжал мурчать и с наслаждением прикрывать глазки, пока я плавно поглаживала его спинку.

В таком положении он прошел со мной на руках до коридора. Мы вместе с маленьким серым разведчиком последовали за звуками фортепиано, которые раздавались из самой дальней комнаты огромного длинного коридора. Наконец нам удалось приоткрыть завесу тайны и узнать, кто же музицировал в столь поздний час.

Я была ни капли не удивлена, застав за музыкальным инструментом Мюллера. В помещении одно из трех окон было открыто нараспашку, впуская душную летнюю ночь. И царил такой же полумрак, что и в той комнате, в которой я проснулась — горел тусклый торшер с красным абажуром. Возле пианино находилась мягкая софа с цветочным орнаментом преимущественно красных оттенков, и парочка удобных кресел ей под стать.

Я застыла в дверях, плечом облокотившись об дверной проем, и молча наблюдала. Офицер находился в обыкновенной табачно-коричневой рубашке с черными подтяжками и без привычной офицерской фуражки поверх уложенных светло-русых волос. Его пальцы плавно скользили по клавишам, взгляд был полностью сосредоточен на них. А из-за того, что находился он ко мне полу боком, выражение его лица я уловить не могла.

В какой-то момент котик вяло мяукнул, развалившись у меня на руках, и продолжил расслабленно мурчать. Но тонкий слух Алекса мгновенно подметил присутствие посторонних. Поэтому на мгновение его пальцы застыли в воздухе, а в ушах образовалась непривычная тишина. И я вдруг осознала, где находилась на самом деле. А может Мюллер опасный хищник, и я оказалась в его берлоге?.. Оказалась в его логове не по своей воле…как и в этой стране.

— Вижу, ты уже подружилась с Оскаром, — раздался его привычный бесцветный голос.

Он даже не обернулся в мою сторону. Лишь молча прикрыл крышку черного лакированного инструмента и встал с квадратной банкетки.

— Он спал у меня в ногах, — ответила я, продолжив прижимать сладко мурлычащего котика к груди. — Оскар? Какое… необычное имя для кота.

— В честь Оскара Уальда, — пояснил он, но, уловив мой недоуменный взгляд тут же добавил, — известного ирландского писателя, — он достал позолоченный портсигар из кармана кителя, взял сигарету и тут же зажег ее. — Почему не спишь?

— По той же причине, по которой ты играешь на фортепиано посреди ночи, — усмехнулась я, разглядев его силуэт в полумраке.

Он развернулся лицом к окну и спрятал левую руку в карман черных брюк галифе, с наслаждением выдохнув табачный дым.

— Музыка успокаивает меня. Иногда по ночам я включаю патефон или играю на пианино и представляю, что никакой войны нет. Это… великолепное чувство, — сообщил он тихим голосом, и его неожиданная откровенность смутила меня. Он развернулся ко мне, сделав очередную затяжку. — Раз уж ты не спишь, нужно обработать твои ладони.

— Зачем ты привез меня сюда? — тихо спросила я, последовав за ним в другую комнату. — Фрау Шульц, вероятно, обыскалась…

— Фрау Шульц я уже оповестил, что ты ночуешь у нас дома… А если быть точнее, позвонил в «Розенхоф» и распорядился, чтобы Ольга передала фрау, как только та вернется домой, — ответил мужчина, сосредоточенно копаясь в небольшом сундучке с ватой, бинтами и различными микстурами.

— Лёлька знает, что я ночую здесь?! — неожиданно пискнула я так, что Мюллер тут же поднял на меня недоуменный взгляд. Я обессиленно присела на ближайший диван, и Оскар выскочил у меня из рук, устраиваясь поблизости. — Боже… теперь все знают, что я тут у тебя…

— У тебя будут проблемы с твоим женихом? — надменно усмехнулся Алекс, искоса поглядев на меня. Он расстегнул рукава рубашки и закатал их по локоть. — Думаю, он бы разозлился, если бы я оставил тебя одну посреди незнакомой улицы. И к тому же, мой дом был порядком ближе, чем ферма…

— Никакой он мне не жених! — обиженно воскликнула я, вскочив с дивана.

Столь бурный ответ с моей стороны лишь позабавил офицера. Он подошел ко мне с кусочком ваты,