Артиллерия Ивана Грозного - Алексей Лобин

Таким образом, вырисовывается следующая примерная роспись наряда на Полоцк:

«Большой наряд»: Б. в. кн. М.П. Репнин, 5 голов, 720 «людей у наряду».

– 4 гигантские пушки (ядра от 10 до 20 пудов);

– 36 «верховых» и «огненных» пушек (от 1 до 8 пудов);

– 3 крупнокалиберные пищали (от 40 до 100 фунтов).

«Середний наряд»: в. М.И. Вороной (Воронцов) Волынский, 3 головы, 413 «людей у наряду».

– до 6 пищалей (ок. 7-10 фунтов);

– ок. 40 полуторных пищалей (6 фунтов).

«Лехкой наряд»: в. Б. Сукин, 2 головы, 300 «людей у наряду».

– ок. 60–70 мелкокалиберных пищалей (до 4 фунтов).

Всего: ок. 150 орудий, посошных людей ок. 30 000-33 000 ч.

Конечно же, наши выводы весьма приблизительные. Отсутствие росписи артиллерии в КПП и РК ПР затрудняет атрибуцию тех или иных орудий, заставляет оперировать поверхностными данными, выдвигать предположения. Тем не менее на основании имеющихся источников нам удалось вычислить и обосновать примерную численность «государева огнестрельного наряда» в 150 стволов.

Наличие в осадном войске такого количества артиллерии для города с преимущественно деревянно-земляными укреплениями означало скоротечное падение. Сотни ядер сделали свое дело.

Какими же снарядами русские обстреливали Полоцк? Существует ряд документов – описи боеприпасов 1555–1582 гг., по которым можно узнать типы снарядов, существовавших во времена Ивана Грозного. Это дроб (сеченый свинец, каменная крошка), ядра свинцовые (или «свинцом обливаные»), железные, каменные и «огненные». Точно такие же снаряды громили в 1552 г. Казань.

Можно себе представить, какой силы была бомбардировка Полоцка: мелкий и средний «наряд» бил «по вокнам» и зубцам стен, не давая возможности противнику отвечать («пушкарей литовских и с пушками со острогу збили»); большие стенобитные орудия проламывали стены насквозь («Городская же стена не удръжашеся, но и в другую стену ядра прохожаше»[633]), а мортиры забрасывали тучи огненных ядер, которые проламывали крыши и перекрытия зданий, вызывали пожары и уничтожали литовцев в укрытиях.

Бомбардировка новыми снарядами произвела колоссальное впечатление на современников. В летучем листке 1563 г. говорится о том, как московит стрелял «предметами, которые и метать невозможно, и бросал огонь, что кажется невероятным, и проч.»[634].

После взятия Полоцка в Италии появилось сообщение, что будто бы в составе огромного войска «московитов» были английские и немецкие пушкари, которые своим огнем из орудий принудили город к сдаче[635]. Вероятно, итальянскому анониму были знакомы проникающие в Европу через дипломатов и путешественников сведения о стремлении российских государей организовать артиллерию по иностранному образцу. О том прямо писали, в частности, и Марко Фоскарини, и Франческо Тьеполо[636]. Сведения о вербовке специалистов огнестрельного дела из-за рубежа и наборе в пушкари из числа «полонянников» подтверждаются и русскими источниками[637]. Наконец, самую большую пушку в царствование Ивана Васильевича, «Кашпирову пушку», отлил немец Каспар Ганус, впоследствии ставший учителем известного литейщика Андрея Чохова. Так что наличие в войске, по крайней мере, немецких и итальянских артиллеристов вполне могло быть. По поводу присутствия иностранных специалистов в записях КПП коротко отмечено: «Да велел (государь. – А.Л.) зделати размыслу и фрязом (выделено мной. – А.Л.) щиты, с которыми итти перед туры и туры за ними ставити». То есть документ вполне определенно говорит, что некий мастер («розмысл» – Эразм?) и итальянцы-«фрязы» принимали участие в осадных работах.

Информация относительно европейских специалистов в рядах «московитов» позже тревожила и самого Сигизмунда III. В первом письме к английской королеве Елизавете король заявлял, что не может дозволить английским мастерам «плавание в Московию», так как московит «легко будет в одно и то же время выделывать в самой варварской стране его все те предметы, которые требуются для ведения войны и которых даже употребления до сих пор там не знают»[638]. В письмах 1568 и 1569 гг. Сигизмунд отмечал, что враг «чрезвычайно преуспел в образовании и в вооружении и не только в оружии, в снарядах и в передвижении войск», «ежедневно усиливается по мере большого подвоза к Нарве разных предметов, так как оттуда ему доставляются не только товары, но и оружие, доселе ему неизвестное, и мастера и художники: благодаря сему он укрепляется для побеждения всех прочих (государей. – А.Л.)»2. Несомненно, что сам король был поражен, как, впрочем, и многие его современники, числом и размерами московитских орудий под Полоцком.

В качестве заключения можно отметить, что «огнестрельный наряд» 1563 г. являлся самым мощным из когда-либо собранных. И Казанский 1552 г., и Ливонский 1577 г. походы уступают по своим масштабам Полоцкому.

Еще в XV столетии бургундским герцогом Карлом Смелым артиллерия была метко названа «ключом от городов». Эти слова в очередной раз подтвердила осада 1563 г.: ключевую роль в «Полоцком взятии» сыграл «огнестрельной наряд».

Когда в Стокгольме стало ясно, что Ливония вот-вот падет под ударами «Московита», король Эрик XIV принял решение отнять в свою пользу крепость Ревель, которая все более склонялась к переходу в подданство к польскому королю. И 4 июня 1561 г. Ревель сдался шведским войскам под командованием Горна, Ларссона и Брусера. Комендант фон Ольденбокум (защитник Вайсенштайна) сдал крепость за 6000 гульденов[639]. Между тем на Ревель имел свои планы царь Иван Васильевич Грозный.

Как известно, в 1570 г. царь торжественно возвел в «короли ливонские» своего голдовника – принца Магнуса Голдштейнского. План создания вассального для России Ливонского королевства уже подразумевал в себе неизбежную войну со Швецией. Планируемый поход герцога Магнуса на Ревель (Колывань) должен был установить контроль над Эстляндией.