Дорога на Берлин. "От победы к победе" - Алексей Исаев

B 11.00 18 февраля артиллерия обрушила огонь на цитадель и подступы к ней. Поднявшиеся пыль и дым от разрывов множества снаряда уже через 5 мин. мешали наблюдению за результатами стрельбы. B связи с этим пришлось делать перерывы на наблюдение за целями, что удлинило подготовку атаки на 1 час. Наконец в 14.50 был дан залп «катюш», и артиллерия перенесла огонь на северную и восточную части крепостного вала. Ho не прошло и 5 минут, как противник открыл ураганный огонь с крепостного вала из пулеметов и фаустпатронов. Основная масса штурмующих была вынуждена залечь. Только небольшим группам пехоты удалось на участке 82-й гв. сд прорваться ко рву, форсировать его и овладеть валом у редута № 2. Таким образом, 3-часовой период разрушения не дал ожидаемых результатов. Пехота не успела подойти ко рву раньше, чем немцы поднялись из глубоких казематов на свои позиции. Стрелки 82-й гв. сд были контратакованы и сбиты с вала. По существу, начало штурма можно охарактеризовать как не слишком успешное.

Однако гарнизон оборонялся уже с отчаянием обреченных. B последние дни обороны Познани в уныние впал даже фанатичный Гонелл. 18 февраля он радировал в штаб VIII авиакорпуса: «Хотите ли вы нам помочь или это немецкий способ войны, бросать товарищей на произвол судьбы? Почему вы не отвечаете на настоятельные запросы, когда речь идет о жизнях тысяч людей?»[146]. Справедливости ради следует сказать, что в интересах «крепости» Познань немецкая транспортная авиация совершила 195 вылетов, доставив 257 тонн грузов, причем 147 тонн пришлось на сброс в парашютных контейнерах. Собственно в ночь на 18 февраля 13 «Хе-111» сбросили на крепость 15 тонн боеприпасов. Причем в условиях множества пожаров сброс был непростой задачей, и часть сброшенного, разумеется, попадала в руки Красной армии.

Дальнейшая борьба за цитадель велась вокруг пробитых 203-мм орудиями брешей в стенах Редута № 2 и «Кернверка». Попытка подавить амбразуры казематов огнеметанием из танковых и ранцевых огнеметов успеха не имела ввиду большого расстояния огнеметания. Для прикрытия от обстрела из амбразур в ров крепости сбрасывали бревна, доски. По опыту штурма форта Va в ров были сброшены бочки с взрывчаткой, подавившие огонь из Редута № 1. B итоге в ночь на 19 февраля был построен мост для пехоты через ров. Однако утром немцы контратаковали и, несмотря на потери, разрушили мост.

Тем не менее, к 20 февраля советским штурмовым группам удалось преодолеть ров и закрепиться на валу.

Продвижение внутрь крепости приостановилось, т. к. занявшая вал пехота не могла спуститься во двор крепости, простреливаемый из амбразур тыльной стены центрального форта. Ha участке 74-й гв. сд пехота ворвалась внутрь «Кернверка» сквозь проломы в стенах, но также не могла продвинуться дальше через простреливаемый внутренний двор.

Советские офицеры у редута цитадели крепости

Подтянув силы к Редуту № 2, немцы фактически воспретили движение по мосту через ров интенсивным огнем фаустпатронов, проскакивали только отдельные бойцы. Окопавшиеся на валу бойцы штурмовых групп фактически оказались изолированы. Повторяющиеся контратаки угрожали сбросить их в ров. Требовалось перебросить через ров артиллерию. Это удалось сделать к утру 20 февраля, причем одно из 45-мм орудий было перетянуто через мост под огнем с помощью троса. Командование группой орудий было поручено командиру 86-го гв. противотанкового дивизиона 82-й гв. сд гв. майору Петру Репину, ветерану Сталинграда. C получением артиллерии штурмующие получили возможность расстрелять выходящие во двор амбразуры Редута № 2. Расчетом 76-мм пушки, стрелявшей по входу и амбразурам, командовал лично П. Репин. После нескольких выстрелов огонь ослабел, что позволило произвести два выстрела внутрь редута из огнемета. Сразу же последовал большой силы взрыв боеприпасов внутри редута. Он горел еще в течение 36 часов.

Продвинувшись с вала вглубь крепости, советские штурмовые группы обезопасили переправу по мосту к бреши в стене Редута № 2. B ночь с 20 на 21 февраля в крепость переправили 22 76-мм полковых и дивизионных пушки, 8 45-мм пушек. Точно так же по мосту через ров были введены орудия внутрь «Кернверка» на участке 74-й гв. сд. Это позволило расстреливать огневые точки в окнах внутренних зданиях «Кернверка». Два дня, 21 и 22 февраля, шли бои внутри крепости.

Проезд для танков, самоходных установок и тяжелой артиллерии внутрь крепости, образованный взрывом 2 тонн взрывчатки

Тем временем шло строительство моста через ров большой грузоподъемности. C помощью 2 тонн взрывчатки расширили брешь в стене, подрывом менее мощных зарядов образовали аппарель для подъезда ко рву. K 2.00 ночи 23 февраля было закончено строительство аппарели для въезда танков и тяжелой артиллерии у редута № 2. Ночью в крепость были введены огнеметные танки и шесть 203-мм орудий. Гарнизон форта был окончательно деморализован. 203-мм гаубицами даже не пришлось вести огонь. Гонелл подписал приказ о капитуляции гарнизона и покончил жизнь самоубийством. Генерал Матерн сдался в плен. Почти месяц борьбы за «крепость» пришел к своему логическому завершению.

Достаточно долгий штурм Познани в немалой степени объясняется тем, что 203-мм артиллерию штурмующие получили только 9 февраля. После этого крепость не продержалась и двух недель. Артиллерия стала основным средством достижения успеха в боях. Всего в период с 24 января по 23 февраля 1945 г. штурмовавшие Познань войска Красной армии израсходовали 315 682 выстрела снарядов и мин всех калибров, в том числе:

160-мм мин – 2 310;

152-мм ОФ снарядов – 4 668;

203-мм снарядов – 3 854;

280-мм снарядов – 331

Реактивных снарядов М-31 – 4 107[147].

Это огромное количество боеприпасов составляет около 5 000 т веса или 400 вагонов. Также было израсходовано 3 230 реактивных снарядов М-31. Цифры расхода патронов пехотинцами также впечатляют: 6 млн. винтовочных патронов и 5 млн автоматных патронов, 130 тыс. ручных гранат всех типов, а также 7 тыс. трофейных фаустпатронов. Безвозвратные потери частей и соединений Красной армии в боях за Познань составили 4 887 человек.

По существу, штурм Познани стал «генеральной репетицией» штурма Берлина. Советские войска получили опыт и выработали приемы штурма жилых и промышленных зданий. Как ни странно, амбиции В.И. Чуйкова сыграли здесь положительную роль – именно его войска в итоге применили опыт позненского «полигона» в Берлине.

Ha первый взгляд может показаться, что сражение на Балатоне никак не связано с боями на берлинском направлении. Однако именно под Балатоном и Веной решалось, каково будет соотношение сил сторон перед решающей битвой за немецкую столицу. Гудериан описывал зарождение плана крупного контрнаступления в Венгрии следующим образом: «Наконец, Гитлер принял решение перейти на Западном фронте к обороне и высвободившиеся силы перебросить на восток. Мне сообщили это, казалось, самое радостное, хотя и запоздалое решение, когда я вошел в приемную. Я составил план использования резервов, намереваясь перебросить их немедленно к Одеру, а если позволит время, то и через Одер, чтобы ослабить силу наступления противника, вклинившегося в нашу оборону, ударив по его флангам. Ho когда я спросил Иодля, какой приказ отдал Гитлер, он ответил мне, что основные силы снятых с Западного фронта войск (6-я танковая армия) отправлены в Венгрию. Я вышел из себя и недвусмысленно выразил Иодлю свое возмущение. Последний только пожал плечами. Я так и не узнал, было ли это решение результатом его влияния на Гитлера. Bo время последовавшего затем доклада Гитлеру я выдвинул свои контрпредложения. Гитлер отклонил их, заявив, что решение наступать в Венгрии объясняется стремлением отбросить русских снова за Дунай и снять блокаду с Будапешта. C этого дня ежедневно стало обсуждаться это злосчастное решение.