Фальшивомонетчики. Экономическая диверсия нацистской Германии. Операция "Бернхард". 1941-1945 - Антони Пири

Теперь уже Кальтенбруннер с трудом сдерживал усмешку. Шелленберг выглядел выбитым из колеи. Швенд спросил его:

— Убедились ли вы в том, что ваши указания были в точности исполнены? Если нет, вы можете переговорить с оберфюрером Шпацилем.

— Не вижу в этом необходимости.

Не обращая больше внимания на Шелленберга, Швенд обратился к Кальтенбруннеру:

— Надеюсь, что я не совершил ничего предосудительного. Я получал приказы без разъяснений о том, как именно мне следует действовать, чтобы выполнить их. То, что от меня требовали, я мог получить только в стане противника, поэтому я и обращался к противнику. Вместо того чтобы угрожать мне бог знает чем, вам следовало бы наградить меня за то, что я сумел получить у врага золото и драгоценности, расплатившись за это фальшивыми деньгами. Это я должен жаловаться и предъявлять претензии. Сейчас вся поступающая от вас продукция имеет крайне низкое качество, что прямо угрожает интересам дела.

Неожиданно Шелленберг вспомнил о том, что у него назначена срочная встреча, и попросил разрешения уйти.

Когда он вернулся к себе в кабинет, ему сразу же позвонил Олендорф. Задав несколько ничего не значащих вопросов, он спросил о Швенде.

— Здесь имела место серьезная ошибка, — пояснил Шелленберг. — Швенд ездил в Швейцарию, выполняя особое задание. Мюллеру приказано прекратить преследовать его там.

Олендорф в ярости отшвырнул телефонную трубку. Что бы ни пытались предпринять против него, Швенд каким-то непостижимым образом умудрялся всегда одерживать верх. Последняя попытка его уничтожить привела лишь к тому, что теперь он с официального благословения своих руководителей в любое время по своему желанию мог выезжать из Германии.

В тот вечер Швенд щедро угощал Кальтенбруннера. После изысканных блюд, вина и ликеров в госте взяла верх мечтательная сторона натуры шефа РСХА, и он принялся посвящать Швенда в суть своих пока еще неясных планов.

Кальтенбруннер искусно перевел разговор на тему заграницы и долго с удовольствием перечислял места, где он побывал и которые надеялся посетить снова.

— Наверное, у вас повсюду много друзей? — спросил Кальтенбруннер.

— Да, я завожу друзей, полезных знакомых, партнеров по бизнесу, можете называть это как вам угодно, практически повсюду.

Это звучало музыкой в ушах Кальтенбруннера. Он спросил, что это были за люди.

— Они представляют практически все слои общества, но в основном это люди, связанные с большим бизнесом и политикой, что, как вам известно, является сферой моих интересов.

Потом Кальтенбруннер заговорил об Испании.

— Вы очень кстати вспомнили об этой стране. Мой давний партнер по бизнесу только что написал мне об Испании. Да, у меня есть хорошие знакомства в этой стране.

Какое-то время Кальтенбруннер молча пил. В его голове бродили мысли, главной из которых была мысль о деньгах. Он предвкушал, что, если идея об альпийской крепости будет реализована, в крепости должен быть собственный источник финансирования. Перескакивая на другую тему, он спросил Швенда:

— Как долго, по вашему мнению, продлится эта война?

— Готов поклясться чем угодно, что в Европе все закончится за девять месяцев, а может быть, даже всего за полгода.

Кальтенбруннер, прогнозы которого были примерно такими же, спросил:

— А что вы думаете по поводу этой политики «некапитулянтства»?

— Это просто попытка ответить на требование союзников о безоговорочной капитуляции. Когда боксер находится в нокауте, ему уже ничего не нужно говорить: все уже сказано.

Для Кальтенбруннера слова Швенда звучали как его собственные мысли вслух, из которых следовало немедленно делать выводы. Ему нужно было получить разрешение Гиммлера и Гитлера на то, чтобы исполнить задуманное, причем все это следовало обратить в форму конкретного действия.

Он поблагодарил Швенда за его совет и сказал напоследок:

— А сейчас у меня для вас маленький секрет.

— Вы собираетесь окончательно остановить операцию «Бернхард»? И это произойдет независимо от того, что вы не смогли сначала избавиться от меня?

— Постарайтесь быть серьезнее.

— Хорошо. И что за секрет?

— Вскоре вам предстоит осваивать новые горизонты.

— Нет! Только не марки Гиммлера или что-то подобное.

— Американские доллары.

— Купюры хорошего качества?

— Через несколько дней мы узнаем об этом. Крюгер говорит, что качество будет первоклассным.

— Примите мои поздравления. Нам и на самом деле требуется нечто лучшее, чем тот мусор, которым мне теперь приходится торговать.

В начале января 1945 года Крюгера по телефону вызвали в Заксенхаузен. Вскоре он уже находился в блоке № 19 и тщательно рассматривал первую партию новых долларовых банкнотов, сто купюр номиналом сто долларов.

— Прекрасно! — воскликнул он. — Я заберу это с собой, а во второй половине дня мы снова увидимся со всеми вами.

Крюгер сразу же отправился к Кальтенбруннеру. Тот был очень доволен работой и спросил, сколько банкнотов он может оставить себе. Крюгер предпочел бы не отдавать ни одного, но Кальтенбруннер явно жаждал этих денег, поэтому он оставил ему двадцать купюр.

— Кстати, — проговорил Кальтенбруннер, — если будет принято решение о переводе вашего производства, вы сможете наладить его где угодно?

Крюгер оказался в сложном положении. Если он ответит «нет», то его могут обвинить в плохой организации работы. Если же он скажет «да», то это будет означать, что теперь можно ликвидировать рабочих, занятых изготовлением фунтов стерлингов, и заменить их теми, которые будут делать фальшивые доллары. А потом через какое-то время можно будет избавиться и от этих людей. Крюгер выдавил из себя:

— Многое будет зависеть от того, куда именно нужно будет переехать. Нам необходимы производственные площади. Стесненность, конечно, не приведет к мгновенной остановке работы, но негативно скажется на объемах.

— Я просто пытаюсь заглянуть вперед и предугадать, что может произойти в будущем. Пока вы можете оставаться там, где находитесь сейчас. Постепенно завершайте выпуск фунтов и как можно скорее переходите на доллары. Сейчас нужно сосредоточиться именно на этом.

Крюгер вернулся обратно в девятнадцатый блок и снова собрал всех рабочих.

— Вам не впервые приходится совершать чудеса, — обратился он к ним, — вы сумели сохранить объемы производства и одновременно начать выпуск новых долларовых банкнотов. Смолянов, в первую очередь я хотел бы поздравить вас. — Крюгер протянул руку улыбающемуся цыгану. — Но не следует забывать никого. Вам всем сегодня выдадут кое-что сверх пайка, чтобы вы могли отпраздновать начало нового направления в работе.