Гейша - Лиза Дэлби

словами, это случай перевода гейши-любовницы (жены номер два) на положение полноправной супруги. Таким путем гейша может вступить в очень престижный брак. Немало жен политических деятелей и других видных личностей вышли из «мира ивы и цветов».

Например, на рубеже XIX и XX столетий гейша Оюки из Гиона вышла замуж за американского миллионера Джорджа Моргана. Он совершал кругосветное путешествие и в 1902 году посетил Киото, где увидел представление гейш-танцовщиц из Гиона «Мияки одори». Его внимание привлекла двадцатидвухлетняя Оюки. Американец целый месяц провел в Киото, посещая избранницу в чайном домике, куда он приходил каждый вечер с переводчиком. Наконец Морган предложил ей выйти за него замуж, она ответила отказом, но он все равно продолжал преследовать ее и повторять свое предложение. Оюки в то время была влюблена в одного студента своего возраста, обещавшего на ней жениться по окончании университета. А пока молодой человек принимал от нее подарки и деньги, которые позволяли ему продолжать учебу. Студент уговорил Оюки не прогонять «американского дикаря», желая, по всей видимости, таким образом иметь доступ к кошельку миллионера.

Любовный треугольник сохранялся, пока студент не получил свой диплом. Но день торжества, которого так ждала Оюки, обернулся для нее драмой: студент исчез, и девушка осталась с разбитым сердцем. Она, видимо, почувствовала себя виноватой перед Джорджем Морганом, проявившим завидную преданность и терпение, или решила отомстить вероломному студенту, вскружившему ей голову. Короче говоря, она дала согласие на брак.

После свадьбы молодые поселились у Моргана в Нью-Йорке, но его семья не приняла невестку, и супруги решили покинуть США. Они вернулись в Японию, но там началась война с Россией, и в стране ко всем иностранцам относились чрезвычайно враждебно. Оюки приходилось сносить оскорбления за то, что связала жизнь с чужаком. Тогда они с мужем поселились в Париже, где наконец обрели относительный покой. Оюки занялась музыкой, стала играть на фортепиано, и хотя супруги оказались на положении двукратных беженцев, устроились они со всем комфортом, какой могли позволить деньги Моргана. В 1916 году миллионер умер, и Оюки перебралась в Нью-Йорк, где в качестве вдовы Моргана ее приняли более милостиво, чем в качестве жены. В 1948 году она вернулась в Японию и поселилась в Киото, где провела остаток своей жизни.

Оюки Морган знаменита как мадам Баттерфляй без возвышенной драмы. Она начала и закончила свою жизнь в старой столице Японии, испытав множество удивительных приключений. Ее судьбу трудно назвать счастливым вариантом, поскольку аналогов ей нет. Жизнь гейш пересекается с судьбами богатых и знаменитых людей, и временами знакомство завершается удачным браком. Но никто не ходит в кварталы гейш в поисках жены. Это тоже факт.

К тридцати годам гейши обычно оставляют мысль (или мечты, если таковые были) о замужестве. Многим к этому времени положение японской жены кажется слишком скучным и стесненным. Как правило, они уверяют, что не хотели бы променять независимость на респектабельность замужней женщины. Сакурако – как раз из числа тех, кто разделяет эту точку зрения. Всякий раз, когда к ее окия подъезжает рикша и она садится под лакированный козырек его тележки, а потом ловит на себе взгляды прохожих, потихоньку следуя на очередное свидание, она испытывает легкое волнение, расставаться с которым совсем не хочет.

Глава 13

Провинциальная гейша

Цветочек распустился,

Бабочка вспорхнула,

Мне голову вскружило —

Чуть не потонула!

Припев:

Мелко тут, смелее

Юбки поддержи.

Как подол замочишь —

Пояс развяжи.

Черный волос, кожу белу

Мама с папой дали.

Что мой милый так увидит,

Сестры не видали.

Припев:

Мелко тут, смелее

Юбки поддержи.

Как подол замочишь —

Пояс развяжи.

«Мелкая речка». Народная частушка, исполняемая под сямисэн

Горячие источники Атами

Самый большой в Японии ханамати по численности гейш – приморский курорт Атами. Здесь триста чайных домиков и семьсот гейш. У этого городка делает короткую остановку поезд-экспресс. Атами находится всего в часе езды от Центрального вокзала Токио и является подобием токийского Кони-Айленда. Огромный парк со всевозможными аттракционами раскинулся на ровном морском побережье. На холмах вокруг парка работает масса гостиниц и отелей вместимостью от трех до трехсот постояльцев. В воздухе витает запах серы из-за булькающих горячих минеральных источников. Из трещин в земле поднимаются клубы пара, с горных склонов стекают горячие ручьи. В каждом доме здесь есть кран с бьющим из-под земли кипятком.

Атами – традиционное место отдыха путников, которые шли по древней токайдоской дороге из старой в новую столицу Японии. Местные женщины с незапамятных времен жили тем, что давали прохожим кров в своем доме, приглашали передохнуть и подкрепиться с дороги. С самого начала Атами был городом путешественников и туристов. Все местные жители так или иначе связаны с обслуживанием приезжих и отдыхающих.

Я отправилась в Атами первого июля. К тому времени в Киото меня уже все знали как американскую гейшу Итигику. Я была занята практически каждый вечер, и моя окасан шутила: «Ну и популярной ты стала у нас, дорогая». Но в июле жизнь затихает, и многие гейши берут себе краткий отпуск. Отдохнуть несколько дней решила и я, сменив общество утонченных жриц Киото на более приземленное ханамати среди серных источников Атами.

Там я направилась в «Коёми», маленький дом гейш, где жила Кикугоро, пятидесятишестилетняя гейша-музыкант, с которой моя окасан познакомилась в Киото через общего клиента. Сойдя с поезда, я должна была встретиться с ней в отеле «Остров снов», который, как мне сказали, любой таксист найдет без труда. «Коёми» находился в нескольких шагах от гостиницы. Я стояла в холле отеля, когда ко мне быстрыми шагами направилась полная улыбающаяся женщина в летнем бело-голубом кимоно. Ее приветливое дружелюбие резко отличалось от жеманной сдержанности гейш Киото. Она мне сразу понравилась.

Каждому вновь прибывшему в Атами сначала предлагают принять ванну и, как во всей остальной Японии, наливают чашечку чая. В любое время дня и ночи здесь принято плюхаться в горячую воду. Почти треть второго этажа маленького домика Кикугоро занимала ванная комната, куда мне предложили войти, едва я переступила порог.

Поблагодарив хозяйку и приняв приглашение, я отправилась в ванную. Большой бассейн дымился паром, горячая вода, непрерывно поступающая из отверстия в стенке, лилась через край.

– Если для вас горячо, вот кран холодной воды, – подсказала хозяйка, указав на большой