Как жить в эпоху Тюдоров. Повседневная реальность в Англии ХVI века - Рут Гудман

Рис. 2. Титульная страница одного из изданий «Книги общих молитв» (Book of Common Prayer)

В 1577 году теоретик педагогики Хью Родс рассказывал детям в своей «Книге о воспитании» (Boke of Nurture):

Понятие утренней молитвы сохраняется, но уже больше нет утвержденного списка слов. Повторение соответствующих доктрине слов поощряло строгость в поведении и веровании. Протестантские же реформаторы стремились к более личному и прямому обращению к Богу. Многие из них стали расценивать заучивание молитв как преграду на пути к эмоциональному и интеллектуальному взаимодействию с христианским посланием. Они считали, что лучше заглядывать себе в душу и подбирать собственные, значимые для себя слова. Они верили, что свободная молитва была более глубоким духовным опытом.

Рис. 3. Иллюстрация из «Книги о воспитании» (Boke of Nurture) Хью Родса, издание 1867 г.

Конечно, многие хотели получить наставление о природе этой более свободной по форме неписаной молитвы. «Пригоршню благотворных (хотя и простых) трав» (A Handfull of Holesome (though Homelie) Hearbs), написанную Энн Уитхил в 1584 году, отличает от других книг только то, что автор — женщина. Она содержит перечень молитв для прочтения и обдумывания. Строго в соответствии с принятыми нормами и доктринами Церкви Англии, она начинается с утренней молитвы. Это одна из самых коротких молитв, ее можно прочитать за пять минут. Она заканчивается мольбой: «…я здесь, мой дорогой Отец, и пошли своего Святого Духа, чтобы направить меня в моих делах. Да будут благословенны славная и священная Троица, Отец, Сын и Святой Дух, сейчас и во веки веков. Аминь». Может быть, это и протестантская английская молитва в свободной форме, но в ней ясно различимо эхо католической утренней молитвы.

Когда заканчивались молитвы, наступало время готовить тело к новому дню. Не располагая отдельной ванной, люди занимались утренним туалетом в комнатах, где, как мы отмечали ранее, сложно было найти укромный уголок. Хорошо, если получалось привести в порядок волосы, кожу и зубы перед тем, как надевать дневную одежду.

В мире, где болезнь проникала в тело через открытые поры, купание в горячей мыльной воде, естественно, было глупым и опасным занятием. Только дурак подверг бы себя воздействию пагубных миазмов, с потом переносящим от человека к человеку чуму, потливую горячку и оспу. Врач Томас Молтон в своей книге «Зерцало здоровья» (This is the Myrrour or Glasse of Helth, 1545) писал так: «Также не принимайте ванны и не используйте печи; не потейте слишком сильно, поскольку это открывает поры человеческого тела и дает ядовитому воздуху проникнуть в него и отравить». Медицинские советы той эпохи были однозначными: избегать мест, где воздух сперт или где идет пар от болот, луж, дубилен и куч навоза; поддерживать вокруг себя свежий воздух и приятный запах; держать поры кожи плотно закрытыми и как можно сильнее закрывать тело. Руки и лицо нужно было регулярно ополаскивать: после пробуждения утром и перед каждым приемом пищи, но делать это следовало в чистой холодной воде, смывающей грязь, или с помощью холодной душистой воды, которую делали в домашних условиях.

Хотя болезнь в целом рассматривалась как нарушение равновесия в организме, инфекция считалась внешним явлением, возникающим в местах гниения и перемещающимся по воздуху как семена или споры. Если такие воздушные потоки проникали в организм, они могли породить в нем гниение, выводя его из естественного баланса и делая таким образом больным. Самые губительные испарения могли проникнуть в организм несколькими способами. Понятное дело, главными путями заражения были рот и нос, поэтому необходимо было бдительно следить за едой и напитками и избегать мест с неприятным запахом или застойным воздухом. Поры кожи были вторым путем заражения. Их можно было защитить с помощью разумной личной гигиены, которая делала бы кожу постоянным надежным барьером. Считалось, что кроме грязи и болезней внешнего мира, угрожающих организму, тело также порождало собственную грязь, которую нужно было убирать как можно быстрее и лучше, поскольку близость ее к коже способствовала повторному ее поглощению. Следовало избегать грязной одежды, соприкасавшейся с выделениями тела. Поэтому для здоровья важнейшее значение имела чистая одежда, в особенности тот ее слой, что соприкасался с кожей. Шерстяные, кожаные или шелковые вещи в идеале не должны были прямо соприкасаться с телом, поскольку их тяжело стирать. И мужчины, и женщины могли носить льняные рубашки, сорочки, кальсоны, чулки, гофрированные воротники, манжеты, пояса, койфы (небольшие чепцы) и шапки, чтобы полностью закрыть тело. Такое белье можно было регулярно и интенсивно стирать. Каждый раз, когда вы меняли или «сбрасывали» этот слой льна, вы удаляли накопившуюся грязь, жир и пот. Чем чаще вы будете менять свое нижнее белье, тем будете здоровее и чище. Льняное полотно особенно подходило для этой задачи, поскольку его ткань хорошо удаляет жир и пот с кожи, как губка, впитывающая пролитую жидкость. Поэтому смена нижнего белья не только устраняла возможность накопления потенциально опасных выделений, но и позволяла активнее выводить их из организма. Тем самым улучшалась естественная циркуляция материй в системе, закалялось тело, восстанавливался баланс внутри организма и укреплялось здоровье.

В пародийно-героической поэме XVII века авторства Джона Тейлора «В похвалу чистому льну» (In Praise of Cleane Linen), посвященной прачке, миссис Марте Легг, подчеркивается не польза чистого белья для здоровья, а его способность обеспечивать социально приемлемый уровень гигиены: