1941. "Сталинские соколы" против Люфтваффе - Дмитрий Хазанов

Здесь необходимо рассмотреть некоторые важные предшествующие события в советско-румынских отношениях. В конце марта 1940 г. председатель СНК СССР В.М. Молотов на сессии Верховного Совета заявил, что наша страна никогда не признавала захвата Румынией Бессарабии, и вскоре началась концентрация советских наземных войск и авиации в районе границы между двумя странами, которые перебрасывались в значительной степени с финского фронта, где завершилась «зимняя война». К июню позиции Франции, на которую традиционно ориентировалась Румыния, оказались сильно ослаблены. Поэтому одновременно с ответным развертыванием крупной группировки своей армии румыны обратились за поддержкой к немцам. Но министр иностранных дел Германии Й. Риббентроп проинструктировал через своего посла МИД Румынии: Бессарабию и северную часть Буковины лучше отдать русским без боя, время для которого еще не пришло. Фактически румынские войска были выведены, а советские до конца июня введены на указанную территорию. В Румынии правительство Татереску объявило трехдневный траур.

Если к сказанному добавить, что территориальные претензии к Румынии имели также Болгария и Венгрия (они претендовали на Южную Добруджу и Северную Трансильванию соответственно), то можно понять состояние националистически настроленной верхушки да и многих рядовых граждан этой страны. В Румынии возник кризис власти. 6 сентября Кароль II отрекся от престола в пользу своего 18-летнего сына Михая I, а к фактическому руководству пришла полуфашистская организация легионеров во главе с генералом Й. Антонеску.

Сложившуюся ситуацию с максимальной выгодой для себя использовала Германия, которая в короткий срок наладила с балканской страной, занимавшей важное геополитическое положение, торговое и военное сотрудничество. Была создана немецкая военная миссия в Румынии, а 12 октября немецкие воинские контингенты вошли в эту страну. В конце 1940 — начале 1941 г. здесь резко усилилась антисоветская агитация. Широко популяризовались мнения, будто только нацистская Германия может «обеспечить безопасность Румынии» [4].

Устаревшие польские истребители P-11b составляли значительную часть румынской авиации в конце 1930-х годов

Кондукатор (вождь) Антонеску в январе 1941 г. распустил единственную действующую в то время партию — «Железную гвардию». Эта акция носила декларативный характер. Антонеску перенял у легионеров презрение к демократии, многопартийности, различным «западным свободам», пропагандировал «Великое государство», открыто проводил воинствующую антикоммунистическую и антисемитскую политику. По воспоминаниям известного немецкого аса А. Гриславски (A. Grislawski), в то время молодого летчика в III/JG52, ему часто приходилось встречать на улицах Бухареста виселицы с телами казненных людей. Несомненно, Гитлер воспринимал Антонеску как близкого по духу политика.

Весной 1941 г. в ответ на поставки с немецких машиностроительных, приборостроительных, химических предприятий началось интенсивное снабжение Германии сельскохозяйственной продукцией, прежде всего пшеницей. Потоки нефти, в которой особенно нуждалась военная машина вермахта, потекли по трубопроводам и на танкерах. В конце марта в Румынии прошла масштабная мобилизация. Немецкие инструкторы приступили к переучиванию по своим стандартам некоторых контингентов вооруженных сил Королевской Румынии, особенно интенсивно авиации и ПВО. В наиболее важных районах устанавливались германские зенитные и береговые батареи.

Реорганизация Королевской румынской авиации (Aeronautica Regala Romana, ARR), начатая весной 1938 г. генералом П. Теодореску (P. Teodorescu) и рассчитанная на 5,5 лет, особенно интенсивно развернулась именно в этот период. По утвержденному плану в 84 эскадрильях должно быть 838 самолетов первой линии. За год, предшествующий началу войны с Советским Союзом, в действующие части было поставлено более ста вполне современных машин, преимущественно немецких типов, таких как истребители Bf109E, He112, бомбардировщики Не111Н, связные и курьерские Fi156C. За основу была принята структура авиационных соединений и частей, близкая к немецкой. Казалось, мечта Теодореску о превращении Румынии в мощную авиационную державу близка к осуществлению благодаря активной помощи Германии.

Однако не следует думать, будто немцы относились к союзнику, как к младшему партнеру. Они до поры до времени всего лишь хорошо скрывали презрение к вооруженным силам Королевской Румынии, ее офицерскому корпусу, что хорошо видно по материалам большого совещания с участием фюрера 30 марта, где обсуждались важнейшие аспекты предстоящей Восточной кампании. Вечером начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал Ф. Гальдер, в частности, записал в рабочем дневнике:

«Никаких иллюзий по отношению к союзникам!.. От румын вообще ничего нельзя ожидать. Возможно, они будут в состоянии лишь обороняться под прикрытием сильной преграды (реки), да и то только там, где противник не будет атаковать. Антонеску увеличил свою сухопутную армию вместо того, чтобы уменьшить ее и улучшить. Судьба крупных германских соединений не может быть поставлена в зависимость от стойкости румын» [5].

Суть сложной политики Германии в отношении вновь приобретенного союзника состояла в стремлении добиться поддержки своих военных планов, регулярном снабжении сырьем и желании несколько притормозить «наступательные устремления» румын на Востоке. Фюрер и его приближенные генералы полагали, что после того, как удастся добиться решающего успеха на главных направлениях (киевском, московском и ленинградском), следовало развернуть действия на флангах, включая южный, где будут наступать немецко-румынские войска. В этом смысле нейтральная до поры до времени Румыния сулила больше тактических преимуществ, чем немедленное выступление против Советского Союза.

Но кондукатор не хотел ждать, а Гитлер решил не упорствовать и даже заблаговременно проинформировал Антонеску — единственного среди глав европейских государств — о важных деталях плана операции «Барбаросса». В Румынии прошла еще одна мобилизация в армию. Одновременно немцы обратили внимание своего союзника на необходимость подготовить население к длительным бомбардировкам советской авиацией. Судя по германским документам, они примерно за месяц до начала войны определили три наиболее уязвимых пункта: Констанца, Плоешти, Черновода.

Румынский эсминец курсирует недалеко от Мамайи. Довоенный снимок

Сюда же направлялись стрелы на советских картах будущих военных действий. Можно предположить, что предшествовало появлению некоторых из них. Так, в одной из справок Управления наркомата госбезопасности СССР от 11 июня 1941 г., где утверждалось, что «вопрос о нападении на СССР решен» и что «следует считаться с неожиданным ударом», один из наших агентов («Старшина») указал, как свое личное мнение, на необходимость провести важнейшее контрмероприятие: в первую очередь подвергнуть бомбардировке румынские нефтепромыслы, что не только причинит материальный ущерб, но и окажет значительное моральное воздействие на население этой страны [6].