Наикратчайшая история Англии - Джеймс Хоус
- Автор: Джеймс Хоус
- Жанр: Историческая проза
- Дата выхода: 2021
- Страниц: 61
- Добавлено: 9.05.2025
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Наикратчайшая история Англии - Джеймс Хоус"
В 1990-е гг. протесты против ЕС воспевали грабительский, охватывающий все океаны британский капитализм; ныне же, в поисках сочувствия у рабочего класса с его оборонительными настроениями, евроскептицизм стал педалировать тему английского сопротивления. Справа: фрагмент сцены 57 Гобелена из Байе (© Myrabella / 2011 Creative Commons)
Изначально евроскептицизм был крестовым походом против ничем не сдерживаемого капитализма. Избиратели мало интересовались подобными идеями, как и «армия нового образца» Фараджа: большинство из них мечтало просто о стабильном обществе, где говорили бы по-английски, было бы меньше конкурентов за рабочие места, существовали бы доступное жилье и медицина. Подход решено было изменить. Выход из ЕС больше не связывался со смелой высадкой с корабля американского флота «Свободное предпринимательство». Теперь это был последний рубеж культурной классовой борьбы между англичанами и коллаборационистской элитой, выступавшей за европейскую оккупацию.
«14 октября 1066 г.: английская накба[59]. Гарольд Годвинсон, последний англосаксонский король, пал в битве, что открыло дверь оккупации и феодализму».
Англичане, как писал Ханнан, принесли с собой свободу «из глубины германских лесов», но после нормандского завоевания «английскость почти что, по определению, стала синонимом бедности и подчинения». В последние века, по его словам, матросы Королевского флота «предполагали, что адмирал, принадлежа к высшему классу, наверняка сочувствует французам». ЕС был лишь последним в череде континентальных диктатур, которые при содействии коллаборационистской элиты порабощали несчастных англичан.
Культурная классовая война по Дэниелу Ханнану
Как и любая эффективная демагогия, этот подход сработал, потому что содержал зерно истины. Повседневный опыт простых англичан от поколения к поколению заключался в том, что ими руководила элита, разговаривавшая на другом языке.
«Спустя почти тысячу лет после нормандского завоевания язык власти (parliament – парламент, government – правительство, civil service – государственная служба, police – полиция, court – суд, judge – судья), армии (army – армия, navy – флот, soldier – солдат, battle – битва, campaign – кампания) и финансов (interest – процент, rent – рента, money – деньги, tax – налоги, mortgage – ипотека, asset – актив, property – собственность, inheritance – наследство) сохраняет сильное французское влияние… Англосаксонские слова продолжают преобладать в повседневной лексике».
В 2013 г. Лондонская школа экономики провела исследование, показывающее, насколько история до сих пор жива. Исследователи сопоставили имена студентов Оксфорда и Кембриджа старого и нового времени при помощи алгоритмов, которые обнаружили полное сохранение статуса. Оказалось, что ни Черная смерть, ни Реформация, ни промышленная революция, ни две мировые войны не смогли внести серьезные изменения в состав элиты с момента начала ведения записей в XII в.
«Через тысячу лет после Вильгельма Завоевателя для продвижения по-прежнему нужно носить нормандскую фамилию вроде Дарси или Перси».
Неудивительно, что, когда отступники из элиты начали рассказывать о том, почему ЕС – безусловное зло, обычные англичане, утомленные переменами, иммиграцией и режимом экономии, охотно поверили этим рассказам.
Выходит Шотландия, входит Борис
Как коммунисты в свое время проникали в состав лейбористов, так хорошо оплачиваемые активисты начали входить в ряды местных ячеек Консервативной партии (которые часто состояли из незначительного количества членов, притом пожилых) в тех районах, где позиции Партии за независимость были сильнее всего. После подобной радикализации ячейки начинали оказывать давление на своих представителей в парламенте. Премьер-министр Дэвид Кэмерон вскоре начал пугаться «безумных косоглазых мужланов», как назвал этих людей близкий к нему источник. Он обещал организовать референдум в случае своего переизбрания и приступил к преобразованию Консервативной и Юнионистской партии.
Предвыборный плакат Консервативной партии, Лафборо, 9 апреля 2015 г. Фотография Марка Северна (© Alamy). Заголовок в Daily Mail, 21 апреля 2015 г.: «Как я буду шантажировать Англию на 148 миллиардов фунтов посредством самой опасной женщины в Британии»
Шотландцы только что высказали свою лояльность союзу на референдуме 2014 г., и Шотландская национальная партия имела в парламенте лишь жалкие шесть мест. Однако во время предвыборной кампании 2015 г., впервые с 1745 г., английский национализм – пусть и замаскированный – обратился против другой основополагающей нации Великобритании. Шотландцев изображали практически враждебным народом, а их союзников в Лондоне и на Севере Англии – легковерными предателями.
Консерваторы традиционного толка были обеспокоены. Другие же считали эту тактику превосходной.
«Борис Джонсон, мэр Лондона, на этой неделе сообщил FT, что считает “расхлябанной размазней” критику кампании тори, сделавшей своей мишенью м-ра Милибанда и Шотландскую национальную партию».
Тактика сработала так хорошо, что все изменилось. Великобритании был фактически вынесен смертный приговор: вся Шотландия внезапно стала националистской.
Альянс Внешней Британии, сформированный Гладстоном еще в 1885 г. и породивший Лейбористскую партию, лежал в руинах. Юг Англии переживал невиданный взлет, и от перспектив безграничной власти умы виднейших тори сосредоточились на их личном будущем. Это и решило судьбу референдума по вопросу Брексита.
