Непокоренный. От чудом уцелевшего в Освенциме до легенды Уолл-стрит: выдающаяся история Зигберта Вильцига - Джошуа Грин

В последующие недели 53 сенатора подписали коллективное письмо с просьбой об отмене визита. Почти триста других правительственных чиновников отправили письмо канцлеру Колю, побуждая его отказаться от намерений. Бывший сержант штаба армии США Джим Хайвли в знак протеста вернул свои награды за Вторую мировую войну.

Будущий визит Рейгана отразился и в поп-композициях. Группа The Ramones записала песню My Brain Is Hanging Upside Down: Bonzo Goes to Bitburg («У меня едет крыша, а Бонзо едет в Битбург»), имея в виду фильм «Бонзо пора спать», в котором Рейган снимался вместе с шимпанзе. Фрэнк Заппа выпустил песню Reagan at Bitburg («Рейган в Битбурге») явно сатирического звучания: с тромбонами и ксилофонами.

Президент только усугубил ситуацию, так высказавшись в защиту своего решения: «Они [члены СС] были злодеями: все мы знаем о преследованиях и прочих ужасах. Но на этом кладбище 2000 могил, и средний возраст тех, кто там лежит, – около восемнадцати лет. Я не думаю, что должен стыдиться посещения кладбища: всех этих юношей тоже можно считать жертвами нацизма. Хотя они сражались в немецкой форме, их заставили это сделать, заставили выполнять отвратительные желания нацистов. Они были такими же жертвами, как жертвы концентрационных лагерей».

Ничего более возмутительного Рейган просто не мог сказать. Приравнивание немецких солдат к жертвам Холокоста было, по словам раввина Александра Шиндлера, президента Союза американских еврейских конгрегаций, «неприкрытым оскорблением еврейского народа». Член совета музея Хадасса Розензафт, прошедшая через Освенцим и Берген-Бельзен, в отчаянии позвонила Визелю.

«Как он мог? Как у него такое с языка сорвалось?» – вопрошала она.

За два дня до запланированного визита Рейган сказал заместителю главы своего аппарата: «Я знаю, и вы, и моя жена Нэнси тоже не хотели бы, чтобы я это делал, но… история докажет, что я прав. Если мы не сможем примириться и через сорок лет, мы не сможем сделать это никогда». В программе визита Рейгана было заявлено лишь одно изменение – посещение концлагеря Берген-Бельзен, однако этот жест был явной уступкой общественному мнению, и многие считали, что от него будет только хуже. Менахем Розензафт, сын Хадассы и консультант совета USHMM, назвал программу пребывания президента «частью грязной сделки».

Нужно было надавить на Рейгана и заставить его все же отказаться от своих планов. И Зигги вышел в эфир.

Начиная с 1960-х годов комментатор Барри Фарбер был известен радиослушателям южным тягучим выговором, любовью к деталям и острым умом. Его интервью в прямом эфире нью-йоркской радиостанции WMCA собирали бо́льшую аудиторию, чем любое другое шоу на американском радио.

«Мы приглашали Зигги на мое шоу по ряду вопросов, – вспоминал Фарбер, – и когда нам потребовалось мнение пережившего Холокост, нам снова очень повезло с Зигги».

Интервью вышло в эфир 1 мая 1985 года – менее чем за неделю до запланированного визита Рейгана в Битбург.

«Зигги, – начал Фарбер, – возможно, вы помните, как бывали на моих полуночных эфирах в середине семидесятых. Тогда вы рассказывали, что стали первой жертвой Холокоста, выступавшей перед кадетами Вест-Пойнта».

«Кадеты не поняли меня, – ответил Зигги, – когда я сказал им, что, насколько мне известно, из полутора тысяч учеников моей школы выжил только я. У них не укладывалось в голове, что я попал в те десять процентов немецких евреев, которым удалось выжить во время Холокоста, что эсэсовцы убили пятьдесят девять членов моей семьи, включая трех братьев, сестру, семилетнего племянника и двухлетнюю племянницу».

Затем он обратил внимание на другое. «Это те же самые эсэсовцы, которым на следующей неделе президент Рейган собирается воздать почести. Барри, вы знаете меня уже довольно долго, так что поймете, почему мне не очень хочется говорить о себе сейчас, когда все, что я испытал, отходит на второй план по сравнению с тем, что планирует президент США».

«Простите меня, Зигги, – сказал Фарбер, – я не понимал ваших эмоций».

«Барри, для меня это худший момент со времен освобождения. Нацисты осуществляли жестокие кровавые убийства, а сейчас лидер свободного мира собирается их полностью обелить. Президент не прислушивается даже к членам своей собственной партии. Любой, у кого есть достоинство, выступил против и заявил, что в данном случае президент заблуждается. Во время Холокоста была налажена легализованная система истребления, которая не могла существовать без помощи и активного участия эсэсовцев, похороненных в Битбурге. Прошло уже много лет, и благодаря любви и состраданию моих родственников и друзей мне иногда удается отделаться от этих воспоминаний. Но все, что удалось сделать моим друзьям и родным за тридцать-сорок лет, президент собирается перечеркнуть за один день. Я уже не тот человек, кем был несколько лет назад, когда мы встречались с вами в этой же студии. Каждый день я вновь проживаю свои воспоминания из Освенцима. Я был освобожден из концлагеря Маутхаузен 5 мая 1945 года – в тот же день, когда президент собирается почтить память убийц в Битбурге».

Фарбера не так-то просто было вывести из обычного благодушного расположения духа, но тут и он был поражен. «Зигги, продолжайте, пожалуйста», – сказал он.

«Я пытался повидаться с канцлером Колем, – сказал Зигги, – чтобы убедить его изменить свои планы. Я хотел посоветовать ему отправиться с Рейганом к Могиле Неизвестного Солдата в Мюнхене или к могиле покойного канцлера Аденауэра[94]. Потом у меня возникла другая идея – пусть они поедут воздать почести фельдмаршалу Роммелю, этому солдату из солдат. Роммель, по крайней мере, никого не убивал в газовых камерах. В будущем этот визит президента США запомнят как один из самых мрачных дней в истории свободного мира. Рейган сам не понимает, что делает. Я могу только молиться о том, чтобы это не стало началом чего-то неслыханного. Мне кажется, что сейчас эта опасность страшнее, чем ядерная война. Я голосовал за этого человека, но теперь мне, честно говоря, кажется, что президент сходит с ума – только так можно объяснить его действия. Те, кто осматривал местность, заявили, что не знали о том, что на кладбище есть могилы сорока девяти эсэсовских убийц. Они утверждали, что имена на надгробиях замело снегом. Это прямая ложь. Согласно немецким источникам – открытым, а не моим собственным, – мэр Битбурга и директор кладбища предоставили Диверу список похороненных, где значились и эсэсовские палачи. Но сам президент сказал – цитирую: “Люди, похороненные на этом кладбище, – такие же жертвы, как и жертвы концентрационных лагерей”. Ну и как это понять?»

Фарберу позвонил один из слушателей.

«Я думаю, что скандал вокруг Битбурга со временем затихнет, – сказал собеседник, – зато навсегда останется правдой тот факт, что все байки о Холокосте – это обман, а ваш гость – бессовестный лжец. И доказательства очевидны. Есть, например, аэрофотографии Освенцима, которые делались американской воздушной разведкой с мая 1944 года по январь 1945 года. Подробные снимки так называемых газовых камер и крематория совершенно противоречат тому, что должно было быть заметно на этих фотографиях, если только свидетельства Эли Визеля и таких ребят, как это ваш гость, правдивы».