Белый царь - Иван Грозный. Книга 1 - Александр Тамоников

– Знаю, что тебе здесь нравится, но чего это ты упомянула семь месяцев, когда можешь приезжать в Благое хоть каждую неделю?

– Эх, Митя!.. Да беременна я.

От этой новости у Ургина перехватило дыхание. После рождения Алексея прошло семнадцать лет. Они очень хотели еще детей, но ничего у них не получалось. А тут вдруг на тебе, когда об этом уже и мыслей не было.

– Беременна? – тихо переспросил Дмитрий.

– Да. А ты не рад?

– Я? Дорогая ты моя, любимая Ульянушка, я не то что рад, а счастлив. Но почему ты сказала мне об этом только сейчас?

– Все боялась, а вдруг ошибка вышла? Проверялась.

– Вот почему в село приезжали бабки из соседних деревень! Я думал, за милостью. Ты же у меня жалостливая, никому не откажешь, всякого наделишь. Оказывается, ты совет с ними держала!

– Совет вы, воеводы, держите, а мы проверяли по-всякому, покуда не стало очевидным, что я действительно понесла.

Дмитрий поднял глаза к небу, истово перекрестился.

– Благодарю тебя, Господи, за великую милость.

Перекрестилась и Ульяна.

– Вот и рожать надумала здесь. В Благом сподручнее будет.

– Конечно, любимая. Я с тобой тогда буду.

– Если дела не задержат.

– Ради такого случая все оставлю. – Ургин вновь обнял жену. – Как же я люблю тебя, Ульяна. Старею, а любовь все сильнее становится. Смотрю на тебя и не могу насмотреться. Спасибо тебе, любовь моя светлая.

– И я люблю тебя, Митя, без памяти, безумно. Боюсь, как бы случай не разлучил нас. Бога молю, дабы смилостивился и дал подольше в счастье пожить.

– Поживем еще, любимая.

– Но это не все, что я хотела тебе сказать. Вот какой день получается, богатый на новости!..

– Что же еще ты хотела мне сказать?

– Алешке-то нашему семнадцать годков.

– Знаю. И что?

– А то, Дмитрий, что жениться ему пора.

– Так я разве против? Но, видно, не встретил он еще ту, ради которой готов был бы все отдать.

– Встретил, Митя.

– Вот как!.. – удивился князь. – Почему же мне об этом не сказал?

– Боится он, Митя.

– Что? – воскликнул Ургин. – Мой сын боится!

– Нет, он так же храбр, как и ты. Я неверно выразилась. Алеша опасается, что ты не примешь его суженую.

– Ты еще больше меня удивляешь. Чего это не приму-то?

– Девица из крестьянской семьи, наша, сельская.

– Кто же такая?

– Глафира Мишунина. Старшая дочь Порфирия и Евдокии.

– Глафира? Тихая такая, скромная девушка, все больше по хозяйству в доме занимается?

– Да. И как ей не заниматься хозяйством, когда в семье, кроме нее, еще шестеро младшеньких.

– Как же Алексей с ней подружился, если она и на село-то вечерами почти не выходит?

– Любящие сердца найдут друг друга. Ты вот в целой Москве меня отыскал. А тут село.

– Полюбилась сыну дочь Порфирия?

– Полюбилась, Митя.

– Понятно. Алексей у нас где?

– Видела, как на конюшню пошел.

– Отправь кого-то за ним, Ульянушка. Пусть сюда придет.

– Ругать будешь?

– Ругать? Нет, Уля, ремнем пороть на виду у челяди.

– Но за что?

Ургин улыбнулся.

– Да не пугайся. Когда я сына хоть пальцем тронул? Поговорим о суженой.

– Хорошо, отправлю.

– И сама будь осторожнее, по лестнице быстро не поднимайся, тяжелое в руки не бери, отдыхай побольше. Теперь ты у меня на особом положении.

– Да ладно, всего два месяца.

– И то срок немалый!

Ульяна ушла.

Вскоре появился Алексей.

– Звал, батюшка?

Дмитрий указал на скамью рядом с собой.

– Присядь.

Алексей повиновался.

Князь Ургин посмотрел на него.

– А скажи мне, сын, почему я, отец твой, последним узнаю, что у тебя есть невеста?

Алексей замялся.

– Так, я, батюшка, хотел сказать, да все как-то не получалось.

– Очень занят? С петухами встаешь и поздней ночью ложишься?

– Нет.

– Так почему?

– Не решался. Да и Глаша просила повременить.

– Глаша? Повременить?

– Так, батюшка. Она боится, что ты разгневаешься, узнав, кого полюбил твой сын.

– Вот оно как? Ладно, девицу понять можно, а ты чего молчал? Матери поведал, а отцу нет. Тоже испугался?

– Ургины никого никогда не боялись и не боятся. Если надо, я с любым врагом готов сразиться! – воскликнул княжич.

– Так почему мне не сказал о своем выборе?

– Сказал бы позже.

– А вот мать твоя говорит, будто ты опасаешься, что я не приму неровню, простолюдинку, так?

– Ну, так.

– Не нукай, Лешка, не запряг! И как тебе в голову могло прийти, что я, отец твой, пойду против счастья родного сына? Или забыл, что мать твоя не из боярского рода, однако же жена моя?

– Не забыл. Прости меня.

– Любишь Глафиру?

– Больше жизни.

Ургин улыбнулся, вспомнил себя молодым.

– Ладно. То, что полюбил, хорошо, дальше что?

– Хотел просить твоего благословения.

– Так проси.

– Благослови, отец, на свадьбу с Глафирой Мишуниной.

– Благословляю, но учти, сын, если любовь, то до гроба, да чтобы жили в мире и согласии, по-христиански. Чтобы ты ни разу ни в чем не попрекнул незаслуженно будущую жену свою.

– Батюшка, клянусь…

– Погоди! Завтра с утра всем семейством едем на Москву. Позвал великий князь на службу. Поэтому передай отцу Глафиры Порфирию, пусть вечером ждет, приду просить его согласия на венчание дочери. Надо все по-людски решить. Так и сделаем. Понял меня?

– Да. А чем мне на Москве заниматься придется?

– При мне будешь, значит, и при дворе.

– Ясно.

– А Глафире скажи, пусть не боится. Не такой уж я и страшный.

– Передам, батюшка. Глаша рада будет.

– Тогда ступай, жених!

Княжич Ургин поклонился и ушел.

Поднялся со скамьи и Дмитрий, подозвал слугу и спросил:

– Ты Григория не видел, Кирьян?